– Данилов оказал сопротивление, а Грин в него стрелял, – сказал Павел.
Настала очередь Ильина удивляться:
– Стрелял?! Нарушил условия, значит, сильно разозлился, у этого парня нервы ни к черту.
– А как пришли к покушению на убийство? – спросил Павел.
– Это уже вышел из-под контроля Шумаков. Его подкосила неудача, на которую он возлагал большие надежды, повздорил с Саввой, упрекнув его, что именно он подсунул дилетантов Грина и Кэша, что, собственно, так и было. При этом вынужден был с ними сотрудничать.
– Вам известно, кто готовил яд?
– К сожалению, мне не все известно.
– А какую роль играл адвокат Данилова Пушкарь?
– Да никакую. Зачем ему ввязываться в интриги против Данилова, который хорошо платил ему? Пушкарь не дурак был разрывать давнишний и надежный альянс, к тому же знал цену Борьке.
Ответ завел троих представителей следкома в тупик, ведь они привыкли считать Пушкаря участником заговора против Данилова по показаниям того же Акулича, уже выстраивали версии, правда, не находили мотива.
– Когда Пушкаря увозила скорая из культурного центра, он намекнул Данилову, что вокруг него заговор, – сказал Павел.
– Так это я ему рассказал про заговор. В день вручения премий Пушкарь приехал ко мне и требовал объяснить, что за интриги ведутся вокруг Данилова. Я и рассказал ему все, что на тот момент мне было известно, договорившись, что моего имени он не назовет до поры до времени.
– Вы ведь тоже кинули Данилова, – внес свою лепту Вениамин.
– Да, – не отрекся Ильин. – Хотел понять, куда ведет Акулич, отказаться – значит, настроить против себя, в этом случае я был бы удален от информации и рискнул бы стать жертвой. Я собирался в прокуратуру, но вдруг взорвали Данилова, началось следствие и так далее, теперь пришел к следователю. Сами вы вряд ли дошли бы до всех линий заговора, все ведь завязано и переплетено.
– А кальянная чья? – спросил Вениамин.
– Борьки Акулича.
Женя Сорин усердно писал протокол, но успевал и отрываться от своей обязанности, у него тоже имелся очередной вопрос:
– А почему вы с таким опасным человеком водили… если не дружбу, то теплое знакомство?
– Чтобы изучить и предугадать, когда замыслит нанести удар мне. У него это хобби, страсть к разрушению, иногда он даже ничего не получает, удовлетворяется тем, что кого-то раздавил. Знаю его с юности, с кем Боря начинал дружить или помогать кому-то, это был плохой знак, всех закатал. У меня дети и внуки, я им помогаю и не хочу стать очередной добычей Акулича.
– Непонятна роль Кинга в этой истории, – сказал Павел.
– Жертвы, – ответил Ильин. – Конечно, это слово ему не подходит, он далеко не жертва, но в данном случае его приговорили. А он приговорил своего зятя. А Борька приговорил их обоих, еще и Данилова как конкурента. А Савва приговорил еще и Шумакова, дураков только используют. Так понятно?
– Кинг приходил, просил отпустить зятя и посадить его, – произнес озадаченный таким поворотом Павел.
На минуту Ильин задумался, соображал и:
– Думаю, это уловка, казино в любом случае закатает Савву надолго, остальное представление, чтобы в глазах дочери выглядеть святым. Другого объяснения у меня нет. Да! Не знаю, как воспользуетесь моей информацией, у меня нет доказательств, но изначально история с Даниловым строилась именно так.
– Вы готовы дать показания в суде? – напрямую спросил Павел. – Без свидетельских показаний ваш рассказ мало поможет изобличить преступников.
– Да, готов, – дал твердый ответ Ильин. – Гиены не должны выигрывать, иначе утащат всех в свою нору и сожрут. А Данилову я все объясню и заключу договор, сотрудничать с ним выгодно.
– Благодарю вас за помощь, а доказательства мы поищем. – Когда Ильин ушел, Павел поделился впечатлением от него с ребятами. – Честно сказать, удивил. А жена Акулича, которая Валентина, уверяла, будто он тупой, но смелый. Как ошибаются люди, Ильин оказался умным и смелым.
– Пал Игоревич, вам не кажется, что Акулич давно не виделся с нами? – подкинул идею Сорин. – Он соскучился.
Павел многообещающе улыбнулся ему.
…в прихожей, появилось ощущение, будто попал в чужой дом и не решался пройти дальше, боясь вызвать гнев хозяев территории. А ведь что-то изменилось в самой атмосфере, которая чувствовалась даже в прихожей, она стала осязаемой и крайне неприятной. Он не собирался здесь задерживаться, только собрать вещи, но в данную минуту понял, что жить в этой квартире больше не будет. Хорошо, что приобрел еще и запасной дом, иначе пришлось бы ночевать в гостинице.
В свой запасной дом после жутких событий в этой квартире он привез Полину и Машу, а утром их не было, всем семейством уехали, оставив записку: «Спасибо, что выручил нас вчера, извини, мы не попрощались. Но птица и собака не кормлены, мальчикам в школу, Маше дома сразу станет легче, ночью был еще один приступ. Удачи тебе. Полина». Она поставила точку, мол, живи своей жизнью. И дом показался неуютным и пустым, смысл ускользнул, хотя его, в сущности, не было, была иллюзия смыслов.
