Феликс признал про себя: зигзаг неудачи подкосил Данилова. А поначалу в нем на расстоянии чувствовалась сила во всех смыслах: физическая, внутренняя, моральная, он с первого взгляда произвел впечатление устойчивой махины, казалось, его ничто не способно сломить. Сейчас Данилов не походил на успешного, богатого, свободного от всех условностей, почти властителя, как раз наоборот по всем пунктам. В нем треснуло основание, он растерян и беспомощен.
– Может быть, вашего адвоката и отравили сознательно, потому что он узнал что-то важное? – предположил Феликс.
– Нет, – категорично отверг его версию Данилов. – Вы пропустили… Я сидел за столиком на двоих, я и жена, это привилегированные места для тех, кто давал деньги на проект и на банкет. Бутылка минеральной стояла на моем столе, я ничего не ел, не хотелось, но минеральную воду пил и, как видите, жив-здоров. А Пушкарь не был приглашен, даже не знаю, как он прорвался без пригласительного билета, впрочем, это теперь и неважно. Я к чему – никто не мог знать о его появлении, даже я не ожидал увидеть его, так что заранее подготовиться к его отравлению… нет, это из области фантастики. Пушкарь подсел к нам неожиданно, попросил воды и… дальше вы знаете. Он был здоров, энергичен, никакого недомогания близко не наблюдалось.
– То есть вы пили из той же бутылки, из которой потом налили воды адвокату? – заострил внимание Феликс.
– Да. Пару глотков выпил, она была почти полной. Несколько раз я выходил из зала, не люблю громкие и многолюдные праздники, значит, кто-то подкинул отравляющее вещество в момент отсутствия за столом меня и жены.
– А что жена думает по этому поводу?
– Не хотел ее пугать, она и так сама не своя после того, как узнала, что Пушкарь внезапно умер. Марина видела, как я отдал ему свой стакан.
– Но почему вы уверены, что не желудок, не поджелудочная?
– Он ничем не болел, даже простудами. Пушкарь закалялся, обливался холодной водой и зимой, по утрам занимался спортивной ходьбой, не ел мусорную дрянь, пил редко, мало и только хорошее вино. Проверялся у врачей редко, насколько мне известно, они не находили у него проблем.
Небольшая пауза возникла сама собой, а понадобилась она Феликсу, так как неожиданно и с удивлением он вдруг осознал, что уже работает по Данилову. Все эпизоды в данной истории не вязались с логикой, а значит, ситуация не так проста, как виделась изначально. Отсюда проявился вопрос: какова первостепенная его, Феликса, задача? Сохранить жизнь Данилову, всеми доступными способами сохранить. Второстепенная – вычислить главную фигуру, замутившую атаку на него, в современном мире без ресурсной базы это сделать непросто. Но в данной истории много нелепостей, о них Феликс и начал говорить:
– Первое, что мне показалось несуразным, это напавшие на вас парни. Прут железный, кастет… примитивные орудия, характерные для подворотни. Прутом, разумеется, можно убить, кастетом тоже, если попасть в смертельную зону. Но по вашим описаниям работали непрофи. К тому же они поторопились снять балаклавы, все это типично для дворовых пацанов, которым неудобно в намордниках, они их снимают, чтобы нормально дышать и видеть. Возникает вопрос: а чего они добивались? Тут две версии: либо вас убить, либо украсть автомобиль, но! Ни первая, ни вторая не убеждает. Допустим, хотели всего лишь напугать, а цель?
– Пуля-то была настоящей, пуля-то задела, – напомнил Данилов.
– Верно, – согласился Феликс. – И это не шутки, пуля могла наповал убить. Признаюсь, нападение на парковке пока вне моего понимания – что это было. Данный эпизод всю картину путает, а общее впечатление с договорами и отравлением… уверен, все это не случайность.
– Так что, беремся? – подал голос Георгий Глебович.
У него есть потрясающая черта – выдержка, терпение, при этом мнение по поводу инцидентов с приятелем наверняка имел, однако своего взгляда на проблему не навязывал.
– Уже взялся, – пробурчал Феликс, нахмурившись. – Значит, так, налицо серьезная проблема: угроза жизни Даниила Тихоновича. Реальность такова: мы не можем предугадать, когда, как и где будет следующее покушение, а опасность велика. Нужно придумать какой-то фокус и выиграть время. Время необходимо позарез, ведь у нас нет ни одного подозреваемого, даже приблизительно нет.
Феликс задумался, тем временем Зарубин позвонил и попросил принести три кофе, а пока напиток готовили, он решил разрядить обстановку:
– Знаете, у моего отца был друг, однажды папа рассказал такую историю, в которой этот друг стал главным участником. Много лет назад, когда царил бандитский беспредел, на одном из банкетов друг принимал пышные поздравления и тихонько бросил отцу фразу: «Знать бы, кто из них мне действительно друг, а кто притворяется». Мой папа большой оригинал, Феликс знаком с ним, у него всегда готов ответ на все случаи жизни, он без паузы и говорит: «Узнаешь, только когда умрешь. Но не на поминках, а позже, на поминках тоже осанну поют. Правда, исправить уже ничего не сможешь».
