– А ты хотел в сторонке остаться? Отдыхай от этой мысли. Я их посылаю к тебе, обязан им помогать. Мне ты должен, вот и выплачивай долги детям. За то, что пил кровь мою литрами, будешь содержать детей до гробовой доски, твоей, разумеется. И не заговаривай зубы мне, сейчас о тебе речь. Борька, чую нутром, тебя посадят… Борька, слышь, тюрьма тебе светит, сядешь с вурдалаком Ильиным…
– Что ты мелешь, какая тюрьма! – заерзал он. – Каркает, каркает… дура! Это все твои больные фантазии.
– Ладно, не хочешь говорить мне, иди сам к следаку по фамилии Терехов и повинись. Но чтобы никаких проблем от тебя не было!
На этом Валентина резко встала, запахнула полушубок и напоследок предупредила, грозя пальцем с красным маникюром:
– Если твои делишки бросят тень на наших детей, я тебя удавлю вместе с твоей шваброй на пару.
И вихрем рванула к выходу, распахнула дверь, а там… Анжела.
– Подслушиваешь, засранка? Хм! – Она оттолкнула жену бывшего мужа, и к лестнице двинулась, произнесла на прощанье: – Друг друга вы оба стоите. Господи, спасибо тебе, что дал мне свободу от этого…
И сбежала вниз. Анжела вошла в комнату отдыха – так теперь назвали бывшую охранку, указав на дверь обеими руками, произнесла потерянно, обращаясь к мужу, сидевшему в задумчивости:
– Бобик, что это было?
– Отстань, – только и сказал он.
С превеликим удовольствием отстала – ушла в свою комнату, где включила музыку и занялась оттачиванием фигуры на коврике, мечтая, что встретит если не принца, то бизнесмена хотя бы чуть-чуть покруче карлика Боба и, главное, моложе.
…все на свете, вчера еще долго не мог перестроиться на безопасную волну, вспоминал подробно перипетии, загнавшие его в гроб почти в прямом смысле, переживал все заново, анализировал. Стыдно вспомнить путешествие в гробу. Но ведь патруль остановил, да Полина выручила, такой рев устроила над Даниилом – сам чуть не разрыдался, еще и малышка помогла. Но после треволнений устал настолько, что, когда голова коснулась подушки, почувствовал наконец безопасность и провалился в темноту. И вот проснулся. Вспомнил, что находится в гостях, подскочил, умылся и вышел в гостиную, где никого не было, кроме Никиты, который делал уроки. Мальчик обрадовался ему, подскочил, обнял отца:
– Папа! Я так рад, что ты вернулся. Ты насовсем, да?
– Никитка, задушишь, – рассмеялся Даниил, отстранил мальчика, потом обнял. – А где все? Где мама? Саша?
– Брат в школе, мама утепляет птичий двор, ну, там, где они спят.
– А Маша где?
– Вон она, – указал Никита на лестницу, – проснулась соня.
Наверху стояла Маша в пижаме, одной рукой держа зайца из плюша, который волочился по полу, второй протирала кулачком глаза и, кажется, собиралась поплакать, но повода не было. Даниил поднялся по лестнице, протянул руки:
– Маша, иди ко мне…
Она что-то капризно буркнула и отошла, хныкая, на помощь пришел Никита, взял на руки девочку и спустился с отцом вниз, объясняя:
– Папа, не обращай внимания, Машка всегда ноет по утрам. А потом целый день смеется.
– Может, у нее что-то болит, поэтому ноет?
– У нее вредность главная болезнь.
– А! – И девочка ударила брата по плечу.
– Ну вот, тащи Машку, ее зайца, она еще и дерется, – жаловался Никита.
– Давай я понесу ее, – предложил Даниил.
– Маша, пойдешь к папе?
– Нет, – ответила она, мотая головой. – Я к чужим не хожу.
Никита принялся одевать сестру, в это время вошла Полина, в которой сложно было узнать вчерашнюю роковую femme chic: платок на голове завязан а-ля Одарка из хутора позапрошлого века, свитер, джинсы, мутоновый жилет, в вязаных носках из грубой шерсти, обувь сняла в прихожей. Поздоровавшись, она кинулась к Маше, младший ребенок баловень и любимчик.
– А что мы такие сердитые? – лепетала Полина, помогая одеть девочку. – Моя крошечка не выспалась? Даниил, ты завтракал?
– Нет, – отозвался он. – Я бы сначала чаю попил.
– Ну, идем на кухню, заодно покажу, что где лежит, вчера не до того было. – Она подхватила на руки Машу и пошла первой. – Мы ранние пташки, не до гостей нам, работы полно. Сам будешь управляться с завтраком, но только разогревать.
– Да я обычно бутерброды по утрам…
– Да? – изумилась Полина, она-то полноценные завтраки ему готовила, но это было в другой жизни. – Ну и приготовишь сам, а не захочешь, на плите найдешь.
Чай налит, Маше подали кашку, ложку в руку сунули, Никита позавтракал раньше и теперь руководил сестрой, явно копируя старшего брата. Полина мыла посуду, Даниил пил чай и поинтересовался:
– Маша не ходит в садик?
– Она там часто болеет, поэтому держу ее дома. Да и зачем? Я ведь тоже в основном дома, а Маша умеет занять себя без садика, она сама себе приятная. Но когда надо, баба Люба присматривает за детьми. Тебе повезло, она поехала к сыну погостить, но сколько пробудет, не знаю. Может, неделю, а может, и месяц, как обидится на родню, так сразу домой едет.
– Сашка не хочет со мной общаться, уходит, когда обращаюсь к нему.
– Правда? – Но в ее тоне не слышно было и доли удивления. – Ничем не могу помочь. Не думаешь, что его отношение твоя заслуга?
