Она задала вопрос деликатно, вовсе не желая его ранить, то есть упрека в интонациях не слышалось, но напоминание малоприятно в данной ситуации. Даниил ничего лучше не нашел, как подыскать удобоваримое оправдание:
– У родителей могут быть разные ситуации, а дети…
– …имеют право на свое понимание, на свою оценку, – закончила Полина, перебив его. – Они же действуют на подсознательном уровне, родители для них неразрывно связаны, если кто-то разрывает эту связь, дети отторгают его. Это правило, но бывают исключения. Саша взял на себя ответственность главы в доме, он растет настоящим мужиком, вот кому-то повезет.
– Про меня тоже так говорили, но, как видишь, тебе не повезло.
– Почему же? – Полина повернулась к нему с улыбкой. – Все, что ни делается, к лучшему. Я ни от кого не завишу, это большое достижение, никто не пилит меня, настроение свое не срывает на мне, ограничения сама себе устанавливаю. Я не одна, у меня дети, которые приносят радость каждый день, а когда устаю, они дают мне возможность отдохнуть, помогают, даже Машка шепотом разговаривает и не шалит. У меня уютный, удобный дом, не богатый, но у нас все есть, я сама его достроила, а за домом участок. Есть собственная фирма без названия, она приносит прибыль, конечно, не такую, как у тебя, но нам хватает, а люди благодарят за качество, когда покупают моих птичек. Скажи, где тут место твоим словам «не повезло»?
Умыла. Толстый намек Даниил понял и проглотил: без него Полина на вершине счастья. Однако заслужил, сожалеть поздно, он бы вернул все назад, но машины времени еще не изобрели. Никита выпил чай и побежал в свою комнату, малышка закричала ему вслед:
– Ника! А Машу забрать?
– А Маша будет доедать завтрак, – сказала мама.
– М! – надулась девочка, запыхтела.
Но это не все, не дождавшись реакции мамы и дяди, Маша поставила локоток на стол, лбом уперлась в свою ладошку и застонала. Невольно Даниил хихикнул, а Полина, видимо, привыкла к подобным представлениям, не растаяла:
– Артистка, концерт позже устроишь. Быстро взяла ложку и доела… (Маша пальчиками другой руки небрежно отодвинула ложку.) Это еще что? Сейчас Маша пойдет в угол и будет думать, почему она там стоит. (Маша, все еще подпирая лоб ладошкой, пальчиками придвинула ложку, выдержала паузу и взяла.) Вот и умница… Кто-то звонит. Пойду посмотрю.
– Показалось, – прислушиваясь, произнес Даниил. – Да, звонят.
– Иди в гардеробную.
– А Машу одну оставим?
– Она посидит минуту без нас, кушать будет, да, Машенька? Иди. В случае чего, прыгай в окно, потом налево, там сарай. В нем спрячешься.
А приехал Феликс, к тому же с новостями, потому энергично вошел в дом и позвал Даниила, после чего попросил Полину принести ноутбук, если есть.
– У нас все есть, – бросила она, убегая.
– Вы счастливый человек, – крикнул ей вдогонку Феликс. – Некоторые имеют все, но считают, у них многого не хватает. О, Даниил! Привет. Как спалось?
Данилов поздоровался с ним за руку, искренно радуясь его появлению, тем более Феликс, судя по его бодрому настроению, приехал с хорошими вестями. Тот отметил про себя, что узнику идет улыбка, она у него доброжелательная и искренняя, а то как сыч был. Полина принесла ноутбук, поставив на стол, ушла на кухню, ведь там артистка Маша мучает тарелку с ложкой. Тем временем Феликс запустил ноутбук, вставил флешку и пояснил:
– Вчера вечером кое-что было… Если ты помнишь, я видак поставил и в бухгалтерию? Результат есть. Эх, если б ты не был таким занудой, поставили бы и в твоей квартире и знали бы, что произошло в ночь убийства Марины, иногда щепетильность вредна. Короче, пацаны Будаева записали вчера еще одно кино… Чего стоишь? Садись и готовься к просмотру.
Сам Феликс встал за спиной Данилова.
Бухгалтерия, рабочий день закончился, за окнами темно, столы и места пустые, кроме одного – Татьяны Прохоровны. У нее собственный «кабинет» имеется прямо в экономическом отделе, между прочим, с окном! Кабинет огорожен стенами из органического стекла с раздвижной дверью, просторный, а не клетушка, там стоит большой сейф и пара маленьких, у стены шкафы, стол Татьяны Прохоровны у окна. Есть шторы, но хозяйка кабинета почти никогда не закрывает их, считает, неприлично прятаться от подчиненных. Кстати, каждое рабочее место отделено органическим стеклом, это больше психологический прием, дает возможность абстрагироваться от постоянного гула и сосредоточиться. Некоторые работники тонировали свои «норки», чтобы не жить, как в аквариуме. В общем, каждый устраивается по своему вкусу в данных условиях, приносят всякие вещицы, фото в рамках, вазочки, детские игрушки.
Танюшка одна, сидит себе женщина, копается в бумагах, которых целые стопки. А как же компьютер? Есть и комп, Танюшка неплохо управляется с ним, но бумажка с печатью и подписью – это гарантия, что она не пропадет, не исчезнет в одно мгновение с диска. И в эту тишину врывается Шумаков, отодвигает дверь, заставив вздрогнуть Татьяну Прохоровну:
– Господи! Как вы меня напугали, Эмиль Романович!
