– Тот самый, из банкетного зала? Похож на художественный вымысел Дюймовочки. Пардон, она теперь у нас Пикселина, так мне больше нравится.
– Мы получили точный портрет и координаты, где можем его найти, – сказал Павел. – К тому же он стрелял в Данилова.
– Вы верите анониму? – спросил Женя.
– Скажем, у меня нет причин не верить. Кто-то хочет нам помочь, что случается крайне редко, лицо явно заинтересованное.
– А вдруг это сам Данилов? – предположил Вениамин.
– По большому счету больше и некому, – согласился Павел. – Актуальный вопрос: где он прячется? Нам нужен Данилов, ребята, очень нужен, но… Ладно, думать будем потом, а сейчас давайте посмотрим, что на флешке.
Терехов поднял крышку ноутбука, загрузился компьютер быстро, он вставил флешку, там оказалось не то, чего ожидали, не видеофайлы, а два аудиофайла, причем каждый в отдельной папке под номером 1 и 2.
– Что ж, послушаем? Тишина в студии.
Сначала раздались шаги, потом испуганный женский голос:
–
Теперь раздался мужской голос, спокойный и уверенный:
–
В паузе возня какая-то. Женя досадливо произнес:
– Эх, посмотреть бы… Интересно, кто это?
– Тихо, – сказал Павел. – Слушаем, обсуждение потом.
–
Не удержался Вениамин, кинул реплику:
– Офигеть! Это… это Данилов? Он?
–
– Это ночь убийства, – подтвердил Павел. – Я посмотрел в свойствах файла, запись сделана по времени до убийства, она создается автоматически. А убили ее ближе к утру, Антоша Кориков не ошибается, устанавливая час смерти.
–
Они слушали внимательно, визуально восстанавливая картину происходящего по репликам. Иногда Вениамин, о котором нельзя было раньше сказать, что он впечатлительный, вставлял одно слово:
– Офигеть!..
Зарубин Георгий Глебович слушал Феликса, изредка кивая в знак поддержки, не перебивал, это свойство воспитанного человека, каким он и являлся, в конце поддержал его:
– Это правильно, что передал материалы Терехову, ты собрал достаточно… как это называется… улики, да? Вот, их достаточно, чтобы снять с Данилова какие бы то ни было подозрения.
– Не отдал только видео из кабинета Данилова, сделал аудиозапись под номером два.
– Почему?
– Марина, конечно, дрянь, не скажу, что она редкая дрянь, сейчас таких немало, но… вряд ли она бы хотела даже после смерти, чтобы посторонние видели секс на столе с Шумаковым и унижения. Я бы такого не хотел для себя, полагаю, она тоже. Пусть Терехов и его группа только ушами слышат, у них хорошее воображение, чтобы сделать правильные выводы.
Георгий Глебович откинулся на спинку кресла, глядя с нескрываемым изумлением на Вараксина, про себя благодарил судьбу, что подкинула ему этого парня. Он редко кого хвалит, считает, что похвала человека расслабляет, в данном случае не удержался:
– Я думал, таких уже не рождает родное Отечество.
– Каких таких? – почему-то дернулся Феликс.
– Принципиальных, честных, идеальное воплощение мужского характера.
– Вот этого не надо, – возразил Феликс, даже рассердился. – Не надо из меня лепить то, чем не являюсь. Я далеко не идеальный и таким быть не хочу. У меня есть некоторые принципы, которые, случается, мне очень мешают, а иногда вредят. Жена говорит, я максималист, в моем возрасте это большой недостаток.
– Надеюсь, ты разрешишь мне остаться при своем мнении?
