Зак кивает, но дышит быстро, а глаза широко распахнуты. Джон делает то, чего я не могу, и протягивает руку позади Энджела, чтобы ненадолго коснуться плеча Зака. И как бы я ни хотел, чтобы это сделал я, я бесконечно благодарен Джону за то, что он дал ему краткий момент утешения.
Эрин отступает от Элизы, хмуро качая головой. Элиза и Мориц не выглядят счастливыми, но они выдавливают улыбки, возвращаясь к своему списку вопросов.
– Хорошо, – говорит Элиза. – Эм… Что вам больше всего нравится делать в Европе?
У Джона уже готов ответ:
– Увидеть всех наших замечательных фанатов. Я очень взволнован нашим концертом сегодня вечером. Я слышал, что в Вене одни из лучших меломанов в мире.
Элиза смеется, затем поворачивается к Заку за комментарием. Он смотрит в никуда с явной паникой на лице и не замечает, как она указывает на него.
Вклинивается Энджел, хотя голос у него резкий:
– У нас не так много свободного времени, – говорит он.
Лицо Эрин омрачается – ответ неправильный. Энджел замечает выражение ее лица, и что-то в его позе меняется.
– Мы просто сосредоточены на том, чтобы показать лучшие выступления, на которые мы способны. Но я видел столько всего невероятного, что определенно планирую вернуться, чтобы увидеть Европу, когда у меня будет больше времени.
Лучше. Больше похоже на то, что репетировали. Лишь на секунду его ответ прозвучал почти так, будто у него было отрицательное мнение.
Теперь моя очередь.
– Бургтеатр, – отвечаю я, пытаясь придать голосу оптимизма. – Я слышал, он просто потрясающий, я всегда интересовался историей театра.
Я не сказал, что несколько дней назад Эрин подошла ко мне, чтобы мягко предупредить, что у нас не будет времени увидеть его.
Так или иначе, я не слишком надеялся.
Всего понемножку, наверное.
– Я натравлю на их задницы Дэвида! – кричит Эрин со своего места в микроавтобусе, когда мы выезжаем с парковки. – Представьте себе нерв…
Зак сидит через проход от меня, мы одни. На прошлой неделе Эрин попросила нас держаться на расстоянии на людях, и микроавтобус определенно считается общественным местом. Даже сейчас мы едем особенно медленно, чтобы избежать ликующей толпы фанатов, которые собрались за воротами, надеясь мельком увидеть наши лица через тонированные стекла. Крики и визги приглушены металлом и стеклом. Я могу только представить, каково это – стоять посреди этой толпы без единой преграды.
Мы проезжаем через автоматические ворота, и звук почему-то становится еще громче. Я машу людям, которые смотрят мне в глаза, и они визжат от экстаза. Меня одолевают знакомые, противоречивые чувства благодарности и любви к ним и их поддержке, смешанные с ощущением, что, если я выйду из этого автобуса, они разорвут меня на части, чтобы подобраться поближе.
Как личности они все замечательны поодиночке, но как толпа они обладают чем-то, внушающим благоговейный трепет. Вместе они обладают большей силой, чем мы четверо и наша команда. Я думаю, поэтому им удалось поднять нас так высоко. Но обратная сторона медали в том, что они также могут уничтожить нас, если захотят.
Как только мы выезжаем на улицу, Эрин неуверенно идет по проходу, покачиваясь от тряски, и останавливается перед Заком и мной.
– Вы двое в порядке? – спрашивает она. – Зак, я знаю, это застало тебя врасплох.
На Заке слишком жизнерадостная улыбка, которую он натягивает всякий раз, когда лжет о том, что с ним все в порядке. И, как и предсказывалось:
– Все в порядке, – говорит он. – Я понял.
– Нет, на самом деле все не в порядке, – говорит Эрин.
В этот момент она кажется мне материнской фигурой, полной беспокойства и гнева из-за Зака. Но что-то не так, есть что-то, что меня бесит. Дело в том, что Эрин не плохой человек. Но она человек, который ценит свою работу больше всего на свете. С одной стороны, это значит, что мы не смогли бы найти более трудолюбивого работника на роль нашего тур-менеджера. Но, с другой стороны, это значит, что, если ей придется выбирать между нами и тем, что от нее ожидает
Где ее точка невозврата? Чего она не сделает с нами, если
Меня пугает мысль о том, что, возможно, у нее ее нет.
– Дальше мы будем вести себя примерно, – продолжает она. – Никаких романтических вопросов, никаких вопросов о шипперинге, никаких вопросов о том, кто кому ближе. Точка. Никогда.
Я наклоняю голову.
– Ну, не совсем, – говорю я. – Как только закончится тур по России, мы готовы сделать объявление? Так?
Эрин колеблется. Я вижу, как она колеблется. Затем она улыбается.
– Да. Очевидно, Рубен, мы не будем тебе запрещать, если ты будешь готов объявить о ваших отношениях. Но, Зак, не торопись, ладно? Мы хотим, чтобы вы подождали, пока вы не будете полностью готовы открыться публике. Неважно, сколько времени это займет у вас. А пока мы позаботимся о том, чтобы вы сохранили свою конфиденциальность.
