Наши взгляды встретились, и его глаза зажглись. Я хочу прижать его к зеркалу и ощущать, как его руки скользят по моей спине. Хочу, чтобы он шептал мое имя.
Все, что у меня есть, стоит того, и плевать, что кто-то может нас увидеть. На хрен мир. На хрен всех, кроме Рубена.
Или на хрен Рубена. Если он хочет.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он. Он кусает нижнюю губу, словно знает, что я думаю о хренах.
Я чешу затылок. Соберись, чувак.
– Ни о чем.
– Ни о чем?
В груди все сжимается, становится тяжело дышать. Знает ли он, что со мной делает один лишь его взгляд? Знает ли он, что я к нему чувствую?
Замечаю, как Энджел закатывает глаза.
– Вам обоим нужно выучить значение слова «тайные отношения».
– Забей, Энджел, – говорит Рубен. – Ты бы не заметил, даже если бы тебя лицом в это ткнули.
– Насколько я помню, это не я скрываю огромную тай… тайгу, да, именно об этом я думал.
Он запинается, когда открывается дверь. Хотя это была Вэл. Сейчас ее волосы цвета розовой жвачки распущены. Она осматривает зал.
– Что я пропустила?
– Ничего, – отвечает Энджел.
Она фыркает.
– Будто я поверила. Где Джон?
Хороший вопрос.
– Он говорит с Джеффом, – отвечает Энджел, который начал разминать икры. – Просил немного уединения. Я был более чем рад предоставить его ему, конечно же, потому что я верный друг.
– Пф-ф-ф. Ему стоит поторопиться. Подтанцовка приедет через полчаса, а нам нужно еще многое освоить.
Дверь снова открывается, и внутрь влетает Джон.
– Простите! – говорит он, быстро бросает сумку и расстегивает худи.
Он меньше всех из нас оголен, в своей обычной черной футболке. Интересно, сделано ли это намеренно.
Я становлюсь рядом с Рубеном в нашу обычную расстановку.
– На самом деле, – говорит Вэл, – я думала, что мы можем кое-что поменять для видео. Для свежести. Рубен, можешь стать рядом с Джоном?
– Конечно.
Он обходит зал и теперь стоит на другом конце площадки. Это странно. Мы никогда так не выступали.
Что-то грядет.
– Отлично, – говорит он. – Давайте начнем.
Все ясно.
Они держат меня и Рубена на расстоянии.
Впервые я заметил это в первую ночь нашей съемки. В клипе мы в роли футуристических гонщиков, которые почему-то танцуют, и нам построили несколько огромных декораций в студии.
Во время первой танцевальной репетиции меня и Рубена поставили в противоположных концах. Думал, это Вэл пыталась придумать что-то другое.
А сейчас? Уверен: происходит что-то недоброе.
Последние два дня мы провели, снимая сольные сцены, каждую перед частично построенной площадкой, окруженной зеленым экраном. Я позировал с футуристическим небесно-голубым «Ламборгини», и меня одели в изготовленную на заказ черно-синюю кожаную гоночную куртку, которая была такой тесной, что казалась второй кожей. Мои волосы были уложены вверх ежиком, а Пенни временно покрасила несколько передних прядей в синий цвет. У каждого из нас есть цветовой мотив для видео: Рубен – красный, Джон – золотой, а Энджел – белый.
На каждый припев у нас групповая хореографическая сцена. На первой Рубен и я стоим порознь, на противоположных концах площадки. Сейчас мы на полпути к съемкам второй групповой сцены, и это происходит снова. Все это видео мы настолько далеко друг от друга, насколько это возможно, хотя мы всегда были бок о бок.
Мы прогоняем номер, по ощущениям, в пятисоттысячный раз. Эрин на съемочной площадке, внимательно наблюдает за нами, скрестив руки на груди.
– И, снято, – говорит режиссер. – Думаю, мы закончили.
– По домам, парни, – говорит Энджел.
Атмосфера в комнате быстро меняется. Теперь кажется, что все хотят быстрее уйти отсюда. Осветители выключают десятки направленных на нас ламп, звукорежиссеры начинают упаковывать свое оборудование, а наш режиссер падает на стул.
– Эй, Зак, – зовет меня Рубен, – есть секунда?
Я киваю и следую за ним через всю площадку в тихое место.
– Ничего не заметил странного насчет видео? – спрашивает он.
– Ты о том, что они нас разделили?
– Да. Скажи, что я не один думаю, что это было очевидно?
– Не знаю. Наверное. Может, совпадение?
– Ты не так давно в этом варишься, как я, и поверь, когда дело касается
– Верно.
– Но я не уверен, может быть, мы слишком много об этом думаем.
Это маловероятно. Я доверяю мнению Рубена. Если мы оба это заметили, значит, шансы, что это так, действительно высоки. Что они действительно разделяют нас, чтобы сдержать наши отношения в секрете.
– У меня идея, – говорю я. – Хочешь узнать наверняка, замышляют они что-то или нет?
Он задумывается на мгновение.
– Да.
Мой план довольно прост, но, думаю, он сработает.
В конце видео есть «откровенный» момент. Он наступает, когда мы закончили с танцем и сюжет заканчивается. Герой Энджела выиграл гонку, и мы все празднуем его победу.
План таков: мы обнимемся во время этой сцены и посмотрим на их реакцию.
Сцена на еще одном зеленом экране. Время пришло. Нам сказали, что сцена будет выглядеть так, будто мы на финишной линии.
– И, мотор!
Энджел, который держит неоновый трофей, широко улыбается, а Джон аплодирует. Я подхожу к Рубену и обнимаю его.
