Если о нас узнают полностью

– Я просто никогда не знаю, чего именно ты хочешь, – тихо произносит он.

Я слышу тревожные звоночки.

– Что ты имеешь в виду?

Он вздыхает.

– Ничего. Не волнуйся.

Это звучит так, как будто я реально должен начать беспокоиться, но я тоже устал и не в настроении обсуждать свои чувства и истинные мотивы. Не сейчас.

– Может, мне лучше уйти, чтобы ты мог немного поспать?

Наступает тяжелая пауза. Когда Рубен отвечает, его голос звучит тихо.

– Не надо.

Я притягиваю его ближе, силясь игнорировать тот факт, что, очевидно, я сделал что-то не так и не знаю, что именно.

– Хорошо.

– Привет, ребята, – произносит Энджел мрачным голосом.

Мы втроем сидим на кровати Рубена, на коленях у которого лежит планшет. Честно говоря, я ожидал, что Энджел пошутит или хотя бы улыбнется, но сейчас он выглядит совершенно другим человеком.

Его рука и нога в гипсе, на виске повязка, но он держится молодцом. Часть того напряжения, которое я испытывал в последнее время, уходит.

– Итак, – начинает Энджел, – кто из вас сказал им, что у меня проблемы с наркотиками?

Я смотрю на остальных, все избегают взгляда Энджела.

Наконец, Джон подает голос.

– Я сказал им, что тебе, вероятно, нужна помощь.

Энджел закатывает глаза и откидывается назад.

– Я знал это. Я знал…

– Так и есть, – перебивает его Джон. – Ты чуть не умер, Энджел.

– Это могло случиться с кем угодно.

– Это случилось, потому что ты был под кайфом. Ты спрыгнул с балкона, Энджел. Ты был под наркотой.

– Зак и Рубен тоже спрыгнули с балкона.

– И если бы они пострадали, то это была бы твоя вина.

Энджел вздрагивает от этих слов и полными шока глазами рассматривает палату.

– Тебе, должно быть, это нравится, да?

– Что это значит?

– Да ладно тебе. Ты же всегда проповедуешь о том, что нужно поступать правильно, быть взрослым, и как ужасно, что я хочу повеселиться, пока у меня еще есть возможность. При первой же возможности ты сдаешь меня Chorus. У меня даже нет зависимости, просто та ночь была не из лучших.

– В последнее время у тебя было очень много таких ночей.

Энджел смеется резко и горько.

– Знаешь что? Да пошел ты, Джон. Заносчивый, претенциозный ублюдок. Ты ведь понимаешь, что люди терпят тебя только из-за твоего папаши, верно?

– Я не собираюсь с тобой спорить.

– Знаешь, почему мне кажется, будто ты так настроен против меня? Это не связано с тем, что ты весь такой правильный и набожный. Это из-за того, что ты знаешь, что если бы хоть раз присоединился ко всеобщему веселью, то люди не захотят иметь с тобой ничего общего. А ты так боишься дать им повод от тебя отгородиться. Ты просто еще один несносный богатенький мальчик, который плачется своему папочке всякий раз, когда он с кем-то не согласен или все его ненавидят.

С лица Джона сходят все краски.

– Ты так не думаешь.

– Да, так и есть. Я ненавижу тебя.

– Ты злишься на меня, потому что знаешь, что я прав, и не хочешь признавать это.

– Мне кажется, я ненавижу тебя с тех самых пор, как встретил.

– И я не собираюсь извиняться за то, что сделал. Я не буду извиняться за то, что попросил помощи вместо того, чтобы сидеть и смотреть, как ты убиваешь себя.

– Ты же знаешь, что после этого между нами все кончено? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Между нами все кончено.

– Пусть лучше все будет кончено, чем ты погибнешь! – кричит Джон в экран грубым и измученным голосом.

Экран чернеет, когда Энджел завершает разговор. Дыхание Джона прерывистое, и он закрывает рот дрожащей рукой.

Только сейчас я понимаю, что сжимаю руку Рубена так сильно, что кончики его пальцев становятся фиолетовыми. Я ослабляю хватку.

– Он не это имел в виду, – шепчу я. – Я знаю Энджела, понимаешь? Парень просто злится.

Джон не отвечает. Он просто смотрит на экран.

Рубен отпускает меня и обнимает Джона со спины. Тот обхватывает руки Рубена, костяшки его пальцев белеют.

В дверь стучат, и я открываю ее, чтобы впустить Эрин.

Она замечает Рубена и Джона на кровати. Мое подавленное выражение лица. Включенный планшет.

– Энджел звонил, да? – спрашивает она.

Мы киваем. Никто из нас не произносит ни слова.

– Ну, как вы уже, наверное, поняли, Chorus и Galactic приняли решение касательно турне.

– И? – выкрикивает Джон.

– Они пришли к выводу, что ты прав, Джон. Энджелу нужно время, чтобы восстановиться. Турне отложили.

Я бы хотел, чтобы это было похоже на победу.

Но это не так.

Даже близко не так.

Полет домой проходит в полном молчании.

Я надеюсь хоть немного вздремнуть. Видит бог, в последнее время мне совершенно не удавалось выспаться, потому что даже с закрытыми глазами мой разум отказывался успокаиваться. Он бурлит и трещит, перескакивая с темы на тему с неуемной энергией крохотной колибри.

Энджел и его реабилитация, мы все еще не знаем об этом ничего, кроме туманных обещаний.

СМИ и их теперь уже сочувственное обсуждение Энджела и его состояния из-за аварии.

Джон и то, как он ушел в себя после того, как наконец-то выступил против отца. Как я понимаю его страх перечить родителям.