Джон, интуитивно чувствуя, что песня близится к завершению, отстранился от миссис Хадсон и, улыбнувшись даме и ободряюще похлопав ее по спине, двинулся к лестнице.
Повторив последнюю строчку дважды, Софи поставила последний аккорд, убрала руки от клавиатуры и выдохнула, закрывая крышку фортепиано.
— Привет, — проговорил справа от нее Ватсон. Конан Дойл повернула голову. — Не помешаю?
— Джон! Конечно, нет, — она улыбнулась мужчине и встала с места, сделав шаг к нему и обняв. — Привет, — сказала она, отстранившись. — Спасибо, что зашел. Ты за кольцом?
Джон просиял, ощутив ее вполне сносное настроение:
— На самом деле, просто так зашел, но кольцо тоже можно забрать, — ответил он, глядя, как Софи прошла к комоду у окна и, вынув из ящика коробку, вернулась к нему.
— Вот, — она протянула ему предмет. Присаживайся, — добавила девушка. Он кивнул и сделал пару шагов к креслу Шерлока. — Не сюда, — добавила она, выдвинув в центр комнаты стул. Ватсон ухмыльнулся, но послушался. Конан Дойл опустилась в свое кресло.
— Спасибо, что придержала это у себя, — сказал он, сев на указанное ей место и махнув коробкой, прежде чем убрать ее в карман. — И, кстати об этом, — он кивнул в сторону кресла детектива и помолчал, опустив глаза в пол. — Прости, что сейчас об это говорю, но… Понимаешь, мы за тебя переживаем. Прошло уже два с половиной года, и… — Джон поднял на нее взгляд.
Девушка хмыкнула и, поднявшись из кресла, прошла к дальнему окну.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, но ты знаешь, что я скажу на этот счет, — тихо сказала она.
— Да, я знаю, но…
— Никак «но», — прервала она его, обернувшись. — Он жив. И пока хоть один человек здесь верит в это — он вернется.
Джон, повернув на нее голову, несколько мгновений молчал:
— Я слышал это не раз, Софи, — вздохнул он. — Но я так думаю не один, — он снова потупил взгляд. — Мы считаем, что тебе не помешало бы… Переехать.
— Мы? — холодно повторила девушка.
— Да, мы, — он поднялся с места. — Молли, Грэг, миссис Хадсон, Мэри, я — все мы беспокоимся о тебе и, видит Бог, это место тебя убивает, — он поднял руку, не дав ей снова его прервать. — Ты живешь, как в музее. Черт возьми, ты ведь молодая женщина! — он всплеснул руками. — Ты хоронишь себя вместо него, ты закапываешь свою жизнь в память о человеке, которого нет, — он направил на нее палец. — Его нет, Софи, и нам всем от этого больно: он был и нашим другом тоже.
— Хватит! — крикнула Софи. Ватсон опустил руку. — Слушай, я приехала в Лондон не ради какой-то борьбы с высшими силами, я приехала за покоем — и я нашла его здесь, — девушка преодолела расстояние между ней и собеседником. — Я слишком долго позволяла даже незначительным неприятностям сбивать себя с ног и заслонять мне трезвый взгляд на вещи. После всего, свидетелем чего я стала, после всех принятых решений и пройденных миль, футов и дюймов, — она наклонилась к нему и перешла на холодный шепот, — никто не перекроет то расстояние, что я прошла с целью дойти до места, где, хоть я и не отгородилась от беснований этого мира, но всё же чувствую себя в безопасности, — она яростно кивнула. — Да — мне больно, да — иногда я тоже теряю веру, иногда у меня всё внутри ломит от попыток держать темп, — она шагнула назад и раскинула руки в стороны, оглядев комнату. — Но это место — мой дом, — она горько улыбнулась. — Место, куда я могу отправиться, чтобы сбросить груз с души, [5] — она опустила глаза и помолчала. — Шерлок как-то сказал, что, если миссис Хадсон съедет с Бейкер-стрит, Англия падет, — Софи посмотрела Джону прямо в глаза и снова приблизилась к нему. — Но если я съеду отсюда — паду я.
— Это нездорово, Софи, — тихо сказал ей Ватсон. — Ты рассказывала, что было, когда умер Артур, не позволяй смерти еще одного твоего любимого…
Воздух в комнате разрезала пощечина.
— Не смей, — прошипела она. — Я тысячу раз говорила, что Шерлок был мне только другом. То, что я верю в него — последняя моя дань этому. Это ясно?
— Ясно, — сказал Ватсон, приложив ладонь к щеке. — Прости.
— Я больше не хочу ничего слышать на эту тему, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Вы можете говорить, что угодно, не верить и вообще — забыть про него, но не смейте… Я повторяю — не смейте! — убеждать меня в том, что он мертв, — она помолчала. — Я понятно выражаюсь?
— Да, — кивнул Джон. — Еще раз прости.
— А ты прости за пощечину, — сказала она уже спокойным голосом.
— Это за дело, — аккуратно ответил Ватсон и, помолчав, добавил. — Можно я тебя обниму?
— Конечно, — кивнула Софи и сама сделала к нему шаг.
Кольцо рук доктора обхватило ее, она прижалась щекой к его плечу и…
