Конан Дойл еле сдержалась, чтобы не отпрянуть от доктора, сдавленно выдохнув. Она широко открыла глаза, глядя перед собой, пока доктор поглаживал ее по спине.
Эти смутные воспоминания не появлялись с того самого злополучного дня 15-го июня 2011-го, и Софи уже не думала, что в ее памяти еще раз что-то всплывет. Тогда она думала обратиться к психологу, но из-за того, что эти вспышки прекратились, забросила эту идею.
Она крепче прижалась к Джону, все еще не в силах заплакать.
Мучитель крикнул на заключенного, обнаженного до пояса и прикованного цепями к противоположным стенам маленькой комнаты, которые заставляли его оставаться в вертикальном положении. Мужчина наклонился вперед, насколько это было возможно, измученный повторяющимися ударами и неспособный выдержать собственный вес. Из темного угла комнаты подал голос какой-то солдат:
— Ты проник сюда не просто так, — сказал он по-сербски.
Палач взял большую металлическую трубу и снова подошел к заключенному, глядя, как по его длинным волосам на пол стекает пот вперемешку с кровью.
— Просто скажи нам, зачем — и ты сможешь спать. Помните, что такое «спать»? — он перебросил трубу через плечо и приготовится ударить пленника, но тот что-то тихо прошептал. Мучитель остановился, опустил орудие пыток и наклонился вперед:
— Что? — он оттянул голову человека за волосы и приблизился к нему, пока пленник продолжал что-то шептать. Солдат в углу заговорил голосом, который звучал более чем знакомо для скованного мужчины, хотя и был искажен сильным акцентом:
— Ну? Что он сказал?
Выпрямившись и отпустив голову заключенного, палач посмотрел на него в недоумении:
— Он сказал, что я служил на флоте, и у меня была несчастная любовь.
— Что? — снова спросил солдат.
Заключенный продолжил шептать, и мучитель снова передал его слова другому мужчине:
— …что в моей ванной не работает электричество, и что моя жена спит с нашим соседом! — Он наклонился и снова потянул пленника за волосы. — И? — заключенный кратко ответил, и мужчина отпустил его. — Гробовщиком! И? Что еще? — снова спросил он у истязаемого. Тот продолжил шептать, и мучитель опустил его голову и передал слова солдату. — Если я сейчас пойду домой, я их застукаю! Я так и знал! Я знал, что что-то происходит! — он выбежал из комнаты, оставляя пленника в цепях.
— Итак, мой друг. Мы остались вдвоем, — солдат поднялся с места. — Ты не представляешь, как трудно было тебя найти, — он прошел через комнату к заключенному, чья спина была сплошь залита кровью и ранами от его избиения. Солдат схватил его за волосы и немного приподнял его голову. Прислонившись к уху мужчины, он заговорил по-английски. — А теперь послушай меня, — сказал Майкрофт Холмс. — В Лондоне активизировалась подпольная террористическая сеть, и они готовят массовый удар. Ты в бегах ровно два с половиной года, но, прости, боюсь, каникулам конец, дорогой братишка, — он отпустил голову заключенного и выпрямился. — Пора на Бейкер-стрит, Шерлок Холмс.
Детектив лишь улыбнулся из-под длинных волос, заслонявших его лицо, не открывая при этом глаз.
Остаток вечера с Джоном прошел спокойно. Они с ним выпили два чайника чаю, обсудили все последние новости и расстались в прекрасном настроении, больше не вспоминая о самом начале их встречи. Теперь Софи стояла у окна, глядя, как Ватсон внизу ловит такси.
На улице давно стемнело, и Конан Дойл разожгла камин, собираясь скоротать остаток воскресенья за каким-нибудь сериалом. Невольно окунувшись в свои мысли, она вспомнила посмотренный накануне фильм «Домашняя работа» [6] и слова главного героя: Джорджа — старшеклассника-одиночки, нигилиста, увлекающегося рисованием и прогулом занятий и живущего в городе ее силы — Нью-Йорке. Эти строки идеально подходили под сегодняшний день.
—
Софи сглотнула, заметив, что начинает идти снег.
