— У всех свои тайны, доктор Конан Дойл. Однако не беспокойтесь — сегодня у нас почти полностью свободное занятие, и мне будет помогать помощник, так что я Вас не покину, — шепнул мужчина, наклонившись к ней так близко, что она могла почувствовать аромат его одеколона.
Это был Huntsman Whisky & Cedarwood Cologne от Jo Malone London, флакон которого она неизменно видела на зеркале в своей квартире весь последний год и который так часто вдыхала, войдя в ванную рано утром. Как только она почувствовала его, что-то внутри болезненно сжалось от понимания того, кто еще пользуется таким парфюмом. Софи сглотнула, когда Том сделал пару шагов к столу у края комнаты и взял с него свечу.
Конан Дойл посмотрела на свое отражение в зеркале на противоположной стене. Она не очень-то любила себя, но могла с уверенностью сказать, что сегодня выглядит превосходно: черное узкое платье чуть выше колена сидело идеально, выгодно подчеркивая ее не самую стройную фигуру, а изящный вырез обращал внимание на ключицы (по ее скромному мнению — самое красивое место на ее теле). Уложив волосы в мягкие локоны, она дополнила образ алой помадой, бриллиантовым гарнитуром из сережек и подвески и черными туфлями-лодочками на сногсшибательно высокой и тонкой шпильке. Она уже и забыла, что может выглядеть ТАК хорошо.
— Всем добрый вечер, — громко сказал Том, выйдя в центр зала с зажженной свечой в руках. — На последних занятиях мы с вами разбирали вальс, и сегодня мы будем закреплять выученный танец, немного его усложнив, — он крутанулся на месте, оглядывая всех присутствующих. Хидстоун выглядел… Идеально. Худой, статный и высокий, он был на голову выше Софи даже на ее каблуках, а вся его фигура была просто обтянута идеально сидящим черным костюмом с белой рубашкой. Он снял пиджак, и все взгляды женщин были притянуты к его спине, на которой даже под тканью играли мышцы. — Вальс на самом деле несложный танец — дама встаёт чуть слева от ведущего джентльмена. Шесть основных шагов — вот и всё, — он качнул свечой в своих руках. — Тем не менее, считается, что идеальный вальс обязан быть быстрым, безупречным и настолько плавным, чтобы капризное пламя свечи в руке ведущего партнёра не погасло, — он повернулся к Софи. — Но для этого нужна идеальная партнёрша, [3] — Том сделал два шага к ней и протянул ей ладонь. — Вы согласны? — девушка приняла его руку, и они вышли в центр зала. Мужчина твердо положил на ее за талию ладонь, она опустила свою ему на плечо, а свободными руками они вместе сжали пылающую свечу. — Если доверяешь мне, прикрой глаза, — прошептал Хидстоун, наклонившись к ее уху. — Я поведу, — он улыбнулся, отстранившись, и Софи, коротко глянув на него, послушалась. — Генри, будь добр, включи «Mr Loverman», — обратился он к кому-то.
Песня началась без вступления, и Том мягко повлек за собой Софи. [4]
Они совершили поворот по залу, и на конце первого куплета Том сделал особенно крутой поворот, заставив всех в комнате ахнуть. Софи мысленно поблагодарила свои уроки танцев в юношестве и тело, которое за столько лет не забыло эти мерные движения.
Не совсем классический вальс лился и лился, затягивая их в пучину своего ритма. Мужчина и женщина крутились по залу, девушка всей кожей чувствовала прикованные к ним взгляды, и в этот миг Конан Дойл будто бы забыла о всех тревогах прошедших лет, на несколько минут забывшись в руках этого удивительного мужчины, который без сомнения смотрел сейчас только на нее.
На очередном круге они подняли легкий водоворот воздуха, и Софи снова почувствовала его одеколон. Не Тома —
Она всем телом ощущала
