Мастер мастером, но когда она вошла в ателье, то не поверила глазам своим: заведующий был весьма интересный и совсем молодой мужчина, сухощавый, подтянутый, в модных джинсах и велюровом пиджаке. Он сразу приглянулся Полине, и она охотно говорила с ним, заметив при этом, что глаза у него удивительно печальные и утомленные. «Наверное, — подумала она, — оттого, что много в темноте приходится работать. А как нежно берет за плечи, осторожно, ласково поворачивает голову, чтобы найти нужное положение, которое бы придало фотографии больше естественности, выразительности и, конечно, привлекательности. Как долго усаживает клиентов. Обходительный». А потом пошли в дело и сами фото. Они были действительно прекрасны: большие, как портреты, сделанные художником. Фотографии Полины очень удались: что-то обаятельно возвышенное было на них в ее облике. Они буквально притягивали прохожих к витрине, на которую их как образец своей работы вывесил фотограф. Люди толпились у фото. И заведующий напечатал их множество: на каждом столе, на стенах красовались портреты Полины. Так они и подружились: ходили в кино, бывали в компаниях, и все шло хорошо, и он ей нравился все сильнее и сильнее. Он был корректен, обходителен, слова бранного не произнесет. А потом они поженились. И все завидовали ей. И сама Полина считала себя счастливой и даже отказалась от мысли высылать фото подруге для того неизвестного, у которого была квартира, машина, гараж и хорошая работа. Но после свадебного вечера, когда она перешла к мужу жить, все круто изменилось. Муж оказался таким скрягой, что не приведи бог. Считал каждую копейку, зарплату не отдавал и все расходы по хозяйству вел сам. Полина не могла без его ведома купить себе даже мороженое. Любимым изречением мужа была фраза: копейка рубль бережет. Он все подчинил одной цели: купить «Волгу». В квартире у него достаток был полный. Были еще сад, гараж, в котором стояли бежевого цвета «Жигули». Все на широкую ногу: и посуда, и мебель в основном импортного производства. Что ж тут плохого? Человек привык к достатку и знает, что без бережливости жить хорошо не будешь. Может, все так, но скряжничество его претило, и у Полины не однажды возникало желание устроить ему сцену, да такую, чтоб на всю жизнь запомнил. Однако когда она сказала о этом намерении своей матери, та ее урезонила, дескать, в том, что экономит, беды большой нет, лишь бы не пил. Надо потихоньку перевоспитывать, если хочешь сделать из него хорошего мужа. И Полина взялась за перевоспитание: первое, что она сделала, — не стала отдавать ему зарплату. Сцены он не устроил, не ругался и не шумел, но сделался еще более печальным. Так вот они и жили до тех пор, пока как-то вечером, когда они легли спать и муж, целуя ее, собрался заняться с нею любовью, с ним вдруг не случился припадок. Муж, ко всему прочему, как выяснилось, оказался еще и эпилептиком.
Трудной оказалась эта ночь для Полины. Не сомкнув глаз лежала она, одетая, на диване, в другой комнате. Что такое эпилепсия, она знала хорошо и расстроилась. А если будет ребенок? Теперь она поняла, почему бывало так, что иногда, когда она заходила к нему в ателье, еще до замужества, оно оказывалось закрытым. А потом он открывал его и выходил к ней как ни в чем не бывало. «А, Полиночка, извините, пожалуйста, срочная работа. Передовиков на доску Почета готовил. Друг с предприятия просил ускорить». Видимо, когда он чувствовал приближение припадка, то запирался в своем кабинетике. Теперь Полине было горько и обидно, что она так ошиблась в человеке. И тогда она твердо решила утром же уйти от него и никогда больше не возвращаться. Даже не вспоминать этих дней, словно их совсем и не было. И вдруг почувствовала, что ее отношение к мужу раздваивается: с одной стороны, она презирает его, а с другой — по-человечески ей было его жаль. И решение она приняла такое: жить без ребенка она не хочет, а шизофреников и эпилептиков выпускать на свет божий преступно. Едва дождавшись рассвета, Полина, не слушая уговоров мужа, принялась собирать свои вещи. В суде их развели без лишних проволочек.
