— Ну, милый, чего захотел! — Травкин удивился непрактичности друга, вернее, его незнанию обстановки, и стал разъяснять: — Для села школьную форму поштучно отпускают. Дефицит страшный. Надо в городе доставать. Кстати, ты же знаешь, сестра моей жены завмагом работает. В продовольственном. Она же тебе путевки достает, книги. У нее связи — дай бог каждому. Есть-то все хотят. Поэтому она может многое. И не волнуйся, когда вернемся отсюда — поможем тебе приобрести все, что требуется твоему крестнику для школы.
— Надоедать неудобно, — попытался отказаться Андрей.
— Чего там надоедать. На высшем уровне организуем. Как поедем в город, возьму тебя с собой…
Месяц, начавшийся для Андрея невыносимо трудно, пролетел быстро. Ему не хотелось уезжать из бригады, где жили так дружно — единой семьей, общей целью. Кладка стен была закончена, начали устанавливать перекрытия. Но участвовать в новом деле Андрею уже не пришлось: кончился его отпуск и, получив обещанные ему Травкиным деньги, он уехал.
Жена и дочь встретили его с нескрываемым восторгом: целовали, разглядывали и обнимали. Он привез им, кроме денег, по вельветовой юбке. Третью, вместе с Алешкиной формой, учебниками и прочим, отослал Полине еще оттуда, из районного центра.
«Вот ведь какой он, — рассуждала про себя Анна. — Если уж что решил — все: трактором не остановишь. Сказал, поеду в бригаду, и поехал. И, видимо, неплохо получилось. Сам, чувствуется, доволен. Хотя похудел. Но это ему на пользу — моложе стал. И даже красивее. А еще говорят, что тяжелый физический труд вреден…» Анна заботливо суетилась возле мужа. Собрала ему смену белья, затем принялась старательно накрывать стол. Андрей смотрел на жену и чувствовал, как теплело у него в груди. Ему нравилось, что так радостно-смущенно суетилась Анна. И хотя импортный светло-синий халат с большим шалевым воротником, пожалуй, придавал ей солидности, она с новой силой напомнила ему ту далекую Анну в простом сатиновом халатике, какой она была в молодости, в первые годы их семейной жизни…
Приняв душ. Андрей неторопливо прошел в зал и вернулся оттуда в спальню сияя: там все оставалось, как и до его отъезда. Приезд лохматого Шурика задерживался. «Не хочет уезжать с юга, от тетки. Ну и пусть. Еще успеет надоесть и нам», — думал Андрей.
В эту минуту Анна позвала:
— Прошу к столу.
Окинув еще раз взглядом закуски, она осталась довольна и неторопливо опустилась на табурет, с гордостью покосившись на кастрюлю чебуреков, которые успела приготовить к приезду мужа.
Андрей прошел на свое место, сел, выключил радиоприемник. Приготовился ждать Светланку, но и она в этот раз пришла без промедления, что случалось нечасто. Когда дочь уселась, он взглянул на нее, потом на жену и, щелкнув себя по горлу, шутливо заметил:
— Хотя всего в достатке, но не вижу самого главного. Сегодня, думаю, не грех.
— Ой, совсем закружилась, — спохватилась Анна и, вынув из холодильника бутылку водки, уточнила: — «Столичная». Сегодня действительно можно. Там, наверное, совсем отвыкли? — И посмотрела на мужа ласково и доброжелательно.
— Почти. Я же говорил: в бригаде «сухой закон», — напомнил Андрей. — Но после окончания кладки стен Травкин устроил нам пир. Приехал с женой. Привез закуски и на каждого члена бригады по «мерзавчику»…
— Это что такое? — удивилась Анна.
— Четверка водки, — показал на бутылку Андрей и принялся рассказывать дальше: — Мы не пили три недели. И тут на тебе, Травкин самолично выдал каждому по «мерзавчику» со словами: можете выпить все вечером или оставить малость на похмелье. Дело, мол, ваше. Решайте. Сели за стол. Погода была хорошая. Настроение тоже. Мы, конечно, выпили все вечером. Зачем оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня. И тут началось представление. Полюхин, наш лучший каменщик, стал плакать, бить себя в грудь и просить еще. «Командир, командир, Христом богом прошу: дай! Потом вычтешь с меня. Возьмешь из заработанного в тройном, пятерном размере. Будь человеком!» И как артист он прикладывал руку к сердцу. Травкина задела эта фраза: «Будь человеком». Характер Полюхина он знал хорошо и потому сказал как отрезал: «Твое желание меня не удивляет: ты не первый и не последний, кто, глотнув, не может остановиться. Поэтому прошу тебя: не скули и сам будь человеком». Махнул на него рукой и ушел в райцентр к своему другу — председателю райисполкома. А мы за день так устали, что вскоре все захмелели и сразу отправились в свой сарайчик спать. И только Полюхин до полуночи плакал и просил еще. Но так и не получив ничего, он уснул прямо за столом, под сосной. Потом Травкин рассказал мне, что заработанные Полюхиным деньги он отдает его жене сам. Иначе тот все пропивает. Такое уже бывало, и не раз. Вот почему в бригаде введен «сухой закон». А тех, кто его нарушал. Травкин по условиям договора рассчитывал в тот же день… Ну, хватит про «мерзавчик». Пора и нам заняться делом.
Андрей принялся разливать водку по рюмкам себе и жене. Светланке налил в фужер лимонада.
