— Давайте выпьем за твое здоровье, за твое возвращение, — предложила Анна, глядя на мужа радостными, сияющими глазами.
Чокнулись. Анна выпила свою рюмку до конца и, чуть поморщившись, закусила соленым огурцом, которые очень любила.
Окинув взглядом стол. Андрей для начала попробовал овощной салат. Потом, улыбаясь, придвинул к себе кастрюлю и положил на тарелку два еще теплых чебурека. Взглянув с благодарностью на Анну, сказал:
— Под такой закус сам бог велел по второй.
Он наполнил свою рюмку и потянулся налить Анне, но она отказалась.
— Я буду боржоми.
— Можешь и боржоми. Но водочки тоже надо. Не одному же мне пить. Давай совсем немного. Чисто символически. За компанию.
Выпили. Поели. Когда Анна, выставив ассорти из варенья, начала разливать чай, — в прихожей раздался звонок.
— Это за мной. Подруга, — быстро поднявшись, пояснила Светланка и уточнила: — Мы договорились в кино сходить.
И пулей вылетела из-за стола.
— Пойдем и мы посмотрим телевизор, — предложила разрумянившаяся Анна, когда закрыла за дочерью двери. На одним им понятном языке это означало совсем другое.
Они вошли в спальню. Включили телевизор. Выбрав программу, убавили громкость так, чтобы она не мешала разговору, затем закрыли дверь на задвижку и только после этого полностью разделись.
Нырнув под одеяло, обнялись, поцеловались, лаская друг друга, Андрей, поглаживая Анне промежность, поднял ее левую ногу и, лежа на боку, начал неторопливые — так любила Анна — толчки, не прекращая гладить клитор. Вскоре, закрыв глаза, она застонала, лицо ее покраснело, не закрывая рта, Анна жадно хватала воздух. И Андрей, удерживаясь, чтобы не расслабиться, с удовольствием наблюдал за ней в эти секунды, старался как можно глубже и дольше входить в нее.
По очереди приняли душ. Затем снова легли и, обнявшись, стали тихо разговаривать о новостях, о семейных делах, до тех пор пока Андрей не уснул — он всегда засыпал первым.
Очнулся он глубокой ночью от испуга. Ему приснилось, будто в лесу, возле сарайчика «дикой» бригады, на него упала сломанная ель и придавила его. Безуспешно пытаясь выбраться из-под нее, он проснулся. Оказалось, это нога Анны давила ему на сердце. Он сдвинул ее чуть пониже, коснулся промежности и, ощутив там изобильную влагу, снова вошел в нее. Проснувшись, Анна затащила его на себя и, обхватив его бедра, стала помогать.
После любовной игры первой на этот раз уснула Анна. Отвернувшись от нее, Андрей молча лежал и думал, что где-то там, далеко-далеко, за тысячу километров от него, наверное, с такой же влажной промежностью лежит сейчас Полина. И с болью про себя отметил: нет ничего хуже на свете, чем лежать с одной, дорогой и близкой, и думать о другой — далекой и любимой…
Прошло несколько недель. Месяц жизни в лесу, который — Андрей знал это — ему не забыть никогда, чуть отодвинулся, заняв свое место в череде других дел и событий. Андрей пришел в себя, вернулся в привычную накатанную колею. И с тоской продолжал думать о той, которая так далеко и с которой в этом году вряд ли удастся встретиться.
И тут его неожиданно вызвал директор института.
Войдя в кабинет Булатова, Андрей подошел к массивному столу директора.
— Здравствуйте, Иван Сергеевич!
— Здравствуйте, Андрей Васильевич! — Поднявшись с кресла, директор пожал ему руку. — Рад видеть вас, молодого, подтянутого, как вьюноша. Поделитесь секретом, как достичь этого?
— Долго рассказывать. Иван Сергеевич.
— Не хотите поделиться? Бережете свои тайны? А я о вас лучше думал. — Посерьезнев, объяснил причину вызова: — Готовьтесь в командировку. Опять на Кавказ, дней на семь. Едете вместе с директором завода «Вымпел». У них там филиал, и в одном из его цехов обнаружились какие-то дефекты нашего прибора. Да смотрите, не болеть там!
— Я всегда там, где вы желаете меня видеть! — не отвечая на последнюю фразу, живо откликнулся Андрей, готовый за эту командировку расцеловать шефа.
Какая приятная неожиданность: семь дней рядом с Полиной и Алешкой! «А насчет „не болеть“, — думал Андрей, — это, дорогой Иван Сергеевич, не ваше дело. Безусловно, еще недельку поболеть не откажусь, если Полина поможет достать больничный. А она это сумеет. Алешка уже не карапуз — в первый класс пошел. Интересно, как они там?»
Все эти годы Андрей ездил отдыхать в «Голубую Русь», где его уже считали старожилом. И хотя выглядел он еще совсем молодо — никто не мог определить точно его возраст, обычно давали на десять, пятнадцать лет меньше, не зря же шеф хвалил его, — но сам-то Андрей чувствовал и видел, что годы уходят и возраст все заметнее и заметнее накладывает на него свой отпечаток. Еще лет шесть назад, утром, в день отлета в санаторий, когда Андрей стал бриться и, посмотрев в зеркало, заметил у себя два лучика морщинок под правым глазом, он огорчился и даже испугался, подумав: может, это после сна? Перележал, наверно… И стал усиленно массировать лицо пальцами, потом, после бритья, контрастным душем, но не помогло и это: морщинки тонкими ниточками пробивались к виску.
