Если бы только можно было крикнуть той плачущей девчонке на остановке: не слушай даже полуслова, что он говорит, беги, беги без оглядки, не вспоминай о нём и даже не думай разыскивать… Но нет. Тогдашней Нике внушить такие мысли было бы просто невозможно.
Это так странно… Я никогда не произношу его имени вслух. Даже боюсь продумать про себя. И образ его, который, казалось, врезался какой-то ослепительной вспышкой в моё сердце навсегда, теперь размыт и неточен. Но эти наскоро исписанные неразборчивым почерком и кривыми фразами страницы, они будто снова вернули ему очертания. Я снова вижу его перед собой, каждый раз закрывая глаза. И это всё ещё больно.
— Сестра, как ты неожиданно нагрянула! — Серёжа заглянул в комнату. — Что, предаёшься воспоминаниям?
— Смеюсь над недотёпой-Никой, — я потрясла дневником, силясь изобразить улыбку.
— Пойдём, я притащил торт!
Снова сидеть втроём за круглым столом, за чаем, отмечать, как вырос брат, слушать его веселые истории, радуясь тому, как умилённо поглядывает на него папа — разве не прекрасно?
— Кстати, я прочёл твою книгу, сестрица-панда. Знаешь, что она мне напомнила? «Сказания четырёх ветров». Чувствуется, что ты вдохновлялась именно этим.
— Ты прочёл «Сказания»? — мои глаза округлились.
— От корки до корки. Совсем недавно, кстати. Только вот не смог отыскать продолжение. «Пятый ветер», вроде, да? Разве у тебя его не было?
— Нет, я брала у кого-то почитать, кажется… — я закусила губу. Я сожгла этот том. Но об этом никому не обязательно знать. — А как там Настя? — главное вовремя поменять тему. — По-моему, последний раз видела её больше года назад. Свадьба-то скоро? — я хитро прищурилась.
— Свадьба… — Серёжа явно был смущен. — Ну ты чего… Это уже после универа, я думаю.
— О, кстати, о свадьбе! — неожиданно отозвался папа. — Я говорил, что тётя Лиза развелась с мужем?
— Опять?! — я чуть не подавилась чаем. — Который это был?
— Кхм, третий, — папа отвёл взгляд.
— А чулочную палатку она всё ещё держит?
— Да, она теперь дама с бизнесом и парочкой котов.
— Здесь должна быть шутка про сильную и независимую женщину… — посмеивался Серёжа.
— Да ладно, ей теперь не будет скучно. За сыном снова глаз да глаз нужен, — папа заговорчески улыбнулся.
— В смысле? — я совсем ничего не поняла.
— Ты разве не знаешь? Слава же вернулся жить к ней, — пояснил Серёжа.
— Вернулся? А как же Викочка?
— Ну, Ник, алё, ты с луны что ли свалилась? Разошлись они, вот уже месяц как.
— Значит, он сейчас в городе? Живёт по тому же адресу? — дух захватывает от какой-то странной, почти забытой радости, которую раньше всегда вызывала весть о его приходе — радости, сопоставимой с детским ожиданием Нового года.
Слава… Мой Слава. Всего за два квартала от меня. Как в детстве, как в прошлой жизни. Время и правда словно обратилось вспять! Вот бы вскочить прямо сейчас и бежать к нему, как раньше…
Но тут ждёт первое столкновение с суровой реальностью. Не побегу. Даже шагом не пойду. Едва ли он захочет видеть меня. Наши отношения теперь не те, что были. У нас теперь и вовсе нет никаких отношений…
Не думать о нём. Лучше вспомнить о действительно важных вещах. Я должна разобраться с письмом. Я здесь не только для того, чтобы навестить родных или придаваться ностальгии по прошедшей юности. Но теперь ещё и для того, чтобы потревожить прах. Вернее, чтобы убедиться, что мёртвые действительно мертвы. Это звучит странно, но именно это я и должна сделать. Иначе полученное мной письмо впору показывать экзорцисту.
— Знаете что, — наконец произнесла я. — Нам нужно сходить на кладбище.
Молчание и недоуменные взгляды.
— К маме, — я оправдалась очередной ложью. — Как в старые добрые времена, помните? Каждое первое воскресение последнего месяца сезона.
— Но сегодня не первое воскресение и не…
— Не суть.
— Мы давно забросили эту традицию…
— Неважно. Пришло время её возродить, — когда нужно, я могу и настоять на своём.
— Если задуматься — это неплохая идея, — наконец сдался папа.
— Это что: завтра снова не удастся выспаться, да? — подмигнул Серёжа. Идея пришлась по душе и ему.
Уже и забыла, каково это — подниматься чуть ли не с зарёй в нашем доме. Выползаешь из-под одеяла, выходишь в залитый утренним солнцем коридор, в тишину, нарушаемую только звуком закипающего чайника. Папа, как всегда самый первый, сидит на кухне, вдохновенно созидая бутерброды. Нужно будить соню-Серёжу и поторапливать, чтобы не опоздать. А потом брести по пустынной ещё улице, где немногочисленные зевающие люди силятся куда-то спешить. Сесть на загородный автобус, включить плеер, прислониться щекой к стеклу и, глядя как мимо проплывают знакомые улицы, насладиться моментом. Надо же… Я уже и забыла, как это — наслаждаться моментом.
