– Неужели я не любил тебя? – Кира хранила молчание. – Что, устала жить в красивом доме, ездить на хорошей машине, делать все, что тебе заблагорассудится! Да любая другая бы прыгала от счастья! – и вот тут мне сорвало крышу окончательно. – Нужно было вообще не вмешиваться в твою жизнь! Осталась бы со своим занюханным дружком и не компасировала мне мозг по всякой ерунде. На одной смазливой мордашке далеко не уедешь, он бы променял тебя на любую другую! А ты…
Я получил пощёчину наотмашь. Щека засаднила, а я пришёл в чувства, к сожалению слишком поздно. В горле мгновенно пересохло… Сглотнул, состояние аффекта улетучилось, так же молниеносно, как и постигло меня. Я сказал так много всего, того, что говорить был не должен. Задел её за живое, хотя виноват был в этом сам. Мой характер дал о себе знать не в нужный момент… ох, в какой не нужный.
Никогда не любил женских слёз и по идеи должен был броситься успокаивать, но вместо этого наломал больше дров!
– Не смей говорить со мной как с продажной девкой, чьими услугами ты пользуешься! – тушь потекла по щекам, оставляя за собой чёрные дорожки. – Плевать я хотела на твои деньги и возможности! – Ещё один толчок в грудь. – Мне ты нужен был! – Тыльной стороной ладони Кира стёрла слезу со щеки. – Трахался с ними и совершенно спокойно приходил ко мне!
– Я не…
Меня жёстко перебили, но я даже не стал сопротивляться. Просто стоял.
– Заткнись! Понял!? – ещё один толчок, только уже в плечо, я опустил голову. Просто закончились силы смотреть на то, что я сотворил своими руками, и чувство вины накатило удушливой волной. – Ты врал мне, всегда врал. Да! Я всё знала и молчала, а ты продолжал это делать! Неужели я этого достойна. – Вся тирада медленно переросла в истерику.
– Прости меня… – только и смог вымолвить я.
– Прости? – Кира подняла мою голову за подбородок властным движением и, не отпуская, посмотрела в глаза так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. – А я не могу больше жить во лжи! Я больше не могу врать себе. – Горькие слёзы покатились по ещё не высохшим щекам. – Эгоист, да ты всю жизнь только о себе думаешь! Для тебя все игрушки и даже я! Убирайся, я не хочу тебя видеть!
Отпустила моё лицо, так словно хотела влепить мне ёщё одну пощёчину. Я был готов ко всему и точно знал, что смогу вытерпеть уже всё. Так и не смог на неё посмотреть самостоятельно, просто не смог… как я стал жалок, жалок собственных глазах.
Выходя из комнаты, она обернулась. Я видел краем глаза, что она пробежала по мне взглядом и уже шепотом сказала:
– Завтра я пришлю своего адвоката…
Голос Киры дрогнул. Я почувствовал это на интуитивном уровне. Сердце моё вновь колыхнуло, и я бросил на неё быстрый взгляд. Она так и стояла в проходе и кажется, ждала моей реакции.
– Я не отпущу тебя.
– Никто в этом и не сомневался. – С горечью добавила она и закрыла дверь.
Глава 34
Кажется, я рыл землю зубами, выворачивался наизнанку. Делал всё что угодно, но Кира так и не сказала мне ничего внятного, она была непреклонна. Я смотрел на неё и видел только полыхающее адское пламя в глазах. И в итоге дошёл до крайностей: ходил за ней по пятам, надоедал звонками, пытался с ней поговорить иногда даже насильно заставлял слушать. Всё было тщетно, моя жена меня не воспринимала, причём совершенно. Уходила от разговора, закрывала перед моим носом дверь. Последние несколько дней Кира даже не повышала на меня голос, просто молчала либо отвечала так спокойно, что моё сердце пронзала отравленная ядом стрела. И было больно, по-настоящему больно.
Всё казалось, было против меня. Я сильнее, но только физически. Перед лицом «правды» я оказался бессильным щенком, все мои действия были обречены на провал, порой хотелось метаться по комнате, крушить всё на своём пути.
Кира очень любила цветы, не важно ромашка это или алая роза. Я всегда видел неподдельный блеск в глазах, простой ни к чему не обязывающий поцелуй в щёку в знак благодарности был приятнее тысячи слов и признаний. В такие моменты я радовался как ребёнок вместе с ней. Она всегда была моей, я управлял ею, любил, желал, радовался вместе с ней, делился своими мыслями… Теперь ко всему этому можно приписать приставку «кода-то…». Цветы высылались обратно, звонки блокировались, ситуация накалялась.
Меня остудило заказное письмо, в котором чёрным по-белому было написано, что мой бракоразводный процесс начнётся в субботу утром. И в это не хотелось верить, я до конца думал, что Кира остынет, успокоится, поплачет, в конце концов, и я, как и всегда смогу развернуть ситуацию в свою сторону. Она так много раз просила уйти и оставить её, что я со временем стал пропускать эти слова мимо ушей. Оказывается, делал это зря.
