Никита был словно кремень, не желая выдавать друга, лишь иногда сочувственно произносил, что не сможет провести с нами сегодняшний вечер.
Настроение было приподнято восторженное, улыбка не сходила с губ, раздражая смотрящих на меня девчонок, что время от времени кидали в мою сторону странные взгляды.
После физкультуры я первой ворвалась в раздевалку и молниеносно переодевшись собралась выходить, когда в плохо освещённое помещение вошла Люба в компании своих близких подруг.
«Не торопись, уродина, разреши и нам поздравить тебя с праздником», — произнесла она под смешки девчонок.
Пытаясь отодвинуть её в сторону, я хотела проскользнуть к выходу, но Семёнова вдруг толкнула меня. Упав на затоптанный пыльный пол, я тут же попыталась подняться на ноги, за что получила болезненный пинок по коленям.
Задохнувшись от острой боли подняла на них гневный взгляд:
— Ты ненормальная Семёнова! Не понимаю, как издевательства и унижения могут доставлять тебе удовольствие?
— Оборванка, хоть ты и сменила свои затрапезные шмотки на новые, человеком всё же не стала. Предупреждаю, отстань от Фадеева, мне он нравится, а ты словно банный лист прилипла к парню и не даёшь прохода.
— Что? Я «приклеилась» к Максу? Ты сама себя слышишь Люба?
— Заткнись! Не смей отвечать мне в подобном тоне!
Размахнувшись девушка ударила меня по щеке, заставив голову мотнуться в сторону.
— Родилась страшилищем, так и оставайся им, не надо пытаться быть той, кем ты не являешься!
— Семёнова! Ты перешла все границы!
Резко поднявшись на ноги, я кинулась на неё, но кто-то сзади жёстко перехватил мои руки, заведя их за спину. Совсем рядом раздались мерзкие смешки. Люба схватила меня за хвост, склоняя голову к себе. В её руке появились неведомо откуда взявшиеся ножницы. Я кричала, срывая голос, чтоб она не делала этого, но заметив нездоровый блеск в её глазах поняла, что пощады не будет. Она хаотично вонзалась лезвиями в мои волосы безжалостно отстригая их. По щекам катились безутешные слёзы. С дикой тоской наблюдала за тем как на полу «растёт» горка из моих рыжих прядей, которые я так бережно отращивала долгое время. Наконец угомонившись она позволила своим помощницам отпустить меня. Я рухнула, вниз не чувствуя под собой ног.
— С днём рождения, Рыжая! А вот тебе ещё один подарок от нас!
— Поздравляем! — громко произнесла Светка Ремезова, выплеснув на меня ведро грязной воды, оставшейся после уборки спортзала.
Сидя на полу я словно умалишённая подбирала остриженные клочки волос, не обращая внимания на грязную намокшую одежду.
В чувство меня привёл яркий ослепивший глаза свет и полный тревоги взгляд Громцова, что прорезался сквозь непроглядную тьму «царства» зла и насилия.
«Рыжик, с тобой всё хорошо? Ты слышишь меня, Алёна? Алёна?»
Он тряс меня за плечи, но сколько бы я ни силилась не могла произнести ни единого слова. Силы словно оставили меня. Опустив веки, я безвольно упала в его тёплые руки, надеясь, что Никита сможет защитить меня от озверевших девчонок.
Нетерпеливо глядя на циферблат настенных часов я вновь и вновь меря размашистым шагом узкий коридорчик, что вёл к спортивному залу. Смутное беспокойство начало постепенно одолевать меня. Рыжик давно должна была переодеться и выйти, но отчего-то задерживалась. По прошествии десяти минут нервы окончательно сдали, кончики пальцев начало покалывать от напряжения и не найдя в себе силы вытерпеть пытку ожиданием я опрометью бросился в сторону раздевалок.
Девчонки, собравшись гурьбой, замерли у одной из них, так и не сменив спортивную форму на учебную.
— Чего ждёте? Почему не переодеваетесь?
— Нас не пускают, — пожала плечами Катя Смирнова, лучшая ученица класса.
— В смысле? Кто не пускает? Куда?
— Там, — девушка указала рукой на запертую дверь, — Семёнова закрылась вместе со своими подружками, сказала, что они хотят лично поздравить Морозову с днём рождения.
От услышанного по коже пробежали мурашки, в голове резко загудело от дурного предчувствия. Взявшись за ручку, что есть силы толкнул дверное полотно от себя, понимая, что кто-то удерживает его изнутри, навалившись всем весом.
«Алёна! Ты там?» — выкрикнул, стукнув кулаком об стену, «захлебнувшись» волной ярости, обуявшей меня.
Отойдя к противоположной стене, я разбежался, и с размаху снёс чёртову дверь с петель, тараном пролетев сквозь толпу визжащих девчонок.
Безжизненной куклой застыла она на полу, та, которую я искренне и безответно полюбил с самой первой встречи, тогда, на пляже. Остекленевшим взглядом Алёна смотрела в никуда, собирая руками то, что осталось от её некогда прекрасных огненных волос, так манящих своей пышностью и шёлком невесомых завитков. Вокруг девушки растекалась мутная лужа тёмной воды.
«Рыжик, с тобой всё хорошо? Ты слышишь меня, Алёна? Ответь, Алёна!»
В отчаяние я тряс её, обхватив ладонями хрупкие плечи, выкрикивая любимое имя, ошалев от представшей перед моими глазами картины. Она молчала, пугая своим смирением, а потом вдруг начала заваливаться набок, теряя остатки сознания.