— Тебе конечно очень идёт новая причёска, но… ты с ней совсем другая. Я так привыкла к локонам.
— Я тоже мама… я тоже…
— Всё равно ты у меня красавица, хоть с длинными, хоть с короткими волосами. Иди скорее мой руки и ужинать.
Для приличия я составила компанию своим родным, хотя есть абсолютно не хотелось.
— Вижу ребята тебя уже покормили?
— Да, — улыбнулась, вспоминая наш поход в кафе.
— Я рада, что в твоей жизни появились такие друзья. Надеюсь вы сможете пронести свою дружбу через года. Что, кстати, подарили мальчишки?
— Вот сейчас и посмотрим.
Сашка тут же сбегал за пакетами с гордостью вручив их мне. В одном из них был белый плюшевый мишка с красной розой и золотой браслет с символом «бесконечность», закреплённый на шее мягкой игрушки. Никита… это точно его подарок. Второй пакет был гораздо меньше, раскрыв его я ахнула. В нём находилась тонкая коробка внутри которой лежал стильный ультрабук. К упаковке была пришпилена открытка с красными сердечками, на которой неаккуратным почерком Макса была сделана надпись:
«Моему будущему дизайнеру! Твори! А я всегда буду рядом…»
* * *
Ровно в девять я надела тёплый спортивный костюм и осенние ботинки. Накинув на плечи пуховик вышла в подъезд нос к носу столкнувшись с Фадеевым.
«Пошли, у меня всё готово!» — просиял парень, предлагая мне отправиться вместе с ним на крышу.
«Не подсматривай, Огонёчек!» — велел он мне, едва мы ступили на плоскую поверхность.
Повинуясь его просьбе, я зажмурила глаза для верности прикрыв их раскрытыми ладонями. Осторожно ступая, сделала пару шагов бережно поддерживаемая Максимом за талию. В воздухе ощущался едва уловимый сладкий запах.
«Открывай! Можно!» — прошептал Максим легонько коснувшись тёплыми губами моего уха.
Прямо перед нами расстилался толстый шерстяной плед вокруг которого стояли зажжённые свечи в толстостенных прозрачных стаканах, играла тихая успокаивающая мелодия, навевающая романтическое настроение. По всему периметру импровизированного коврика были набросаны бархатные подушки, а в середине расположился деревянный столик для кровати, на котором стояли маленькие вазочки с фруктами, ягодами и высокими тонкими бокалами, наполненными так любимым мною вишнёвым соком.
— Нравится?
— Да! — захлопала я в ладоши, обнимая любимого.
— С днём рождения, моя девочка! Я люблю тебя! Всегда помни это, чтобы ни случилось!
— И я люблю тебя, Максим!
Протянув руки, он обвил их вокруг моей шее защёлкнув замок.
«Теперь у нас одно сердце на двоих. Смотри!»
Взяв кулон в руку, я рассматривала золотое сердечко, разделённое пополам, левая часть была на цепочке, которую он повесил на мою шею, вторая ярким огоньком светилась на мальчишеской груди.
— Не снимай его, никогда. Так мы всегда будем вместе.
— И ты носи этот символ нашей любви. Всегда!
Усевшись на мягкие подушки, я принялась за угощение. Макс устроился позади, укрывшись клетчатым пледом из искусственного меха. Он обнял меня, привлекая к себе. Ночное небо, звёзды и мы… всё было прекрасно. Мы сидели, ведя тихий разговор, строили планы на будущее и наслаждались близостью друг друга. Хотелось, чтобы этот момент единения длился как можно дольше, чтобы время остановилось, позволив нам насладиться памятным мигом.
Одни. На вершине мира. Безрассудно влюблённые. Что может быть чудеснее?
Громцов Максим
Покинув влюблённых голубков, я вернулся в салон к Артёму. Парень вручил мне флакон, наполненный красителем насыщенного бордового цвета.
— Просто вылей содержимое ей на голову. Обещаю — будет «бомба». Он очень стойкий, а если ещё на кожу попадёт, то вообще атас.
— Сколько я тебе должен?
— Подарок! Надо ж быть такой отбитой, чтоб напасть на одноклассницу в её день рождения и испортить такие шикарные волосы. Я бы на твоём месте тоже её обкорнал, чтоб не повадно было.
— Я думал об этом, но благодаря тебе нашёл иной способ мести.
— Удачи, друг! Смотри, не спались.
— Постараюсь!
Надев чёрную балаклаву с прорезями для глаз и неприметный спортивный костюм, я притаился за шахтой лифта, ожидая, когда Семёнова вернётся с секции по бальным танцам. Минут через пятнадцать, кабина зависла на четвёртом этаже. Заняв позицию напротив разъезжающихся в стороны дверей, убедился, что внутри находится Люба и выплеснул кроваво-красную массу на её светлые распущенные волосы. Девчонка завизжала, испугавшись внезапного нападения, а я скатился вниз по перилам, довольный своим отчаянным поступком.
Да. Это было в корне неправильно, но иного способа поставить её на место я не нашёл. Школа не хотела этим заниматься, а на её родителей не было смысла надеяться.
* * *
На следующий день в школу пришёл отец Семёновой. В сопровождении завуча он переступил порог класса требуя подняться с места того, кто так жестоко пошутил над его ребёнком. Люба стояла с опухшим от слёз лицом, её волосы были собраны в пучок с косой и прикрыты тонкой сеткой. Несмотря на все ухищрения тёмно-красное пятно, растёкшееся словно клякса по волосам, с ходу бросалось в глаза.
— Я спрашиваю, кто из вас, мерзавцы, посмел так подло напасть на мою дочь? — громыхнул голос мужчины.