На следующий день, Пантелеевы вновь отправились в больницу. Глеб очень переживал, что Лиля может расплакаться, увидев Раису Андреевну — девушка сильно волновалась за свекровь и почти не смогла ночью спать. Однако, вопреки его опасениям всё сложилось иначе.
Лиля улыбалась свекрови, держа её за руку, и убедительно объясняла Пантелеевой-старшей, что операция по словам доктора была очень сложной, но врач хвалил её, сказав, что Раиса Андреевна молодец, у неё крепкое здоровье и что она быстро поправится, надо только выполнять все рекомендации хирурга и приложить немного усилий. А что больше всего радует — опасности для жизни нет. Да, повреждений много, но они не несут угрозы для жизни.
Лиля казалась такой убедительной, что Глеб сам был готов поверить каждому её слову, а не врачам. Только за одно то, что Раиса Андреевна улыбалась в ответ и даже слегка кивнула, соглашаясь с невесткой, он готов был благодарить жену целую вечность.
Но радоваться было рано. Выздоровление проходило тяжело. Перевезти маму в другую больницу оказалось невозможным, несмотря на все возможности современной медицины, а уход в той больнице, где она находилась, пришлось брать на себя. Глеб собирался нанять сиделку, но Лиля воспротивилась. Как можно? Ведь это их родной человек и они вполне себе здоровы, могут сами. Девушка взяла отпуск за свой счёт в галерее, где руководство пусть и сердилось на неё, но всё ещё относилось благосклонно.
Шло время.
Глеб работал, по вечерам приезжал к матери и жене в больницу. Лилия там практически дневала и ночевала. Нелли, узнав о том, какая беда приключилась с Раисой Андреевной, пропала, не выходя на связь. Мужчина вновь со всей ясностью понял, что нужен только жене.
Пантелеевой-старшей сделали ещё несколько операций. До полного выздоровления было как до звёзд. Глеб даже сомневался порой, а наступит ли это долгожданное полное выздоровление? В минуты сомнений пытался себя убедить, что наступит или звонил Лильке, которая, несмотря на накопившуюся усталость, уверенно твердила в трубку, чтобы даже думать не смел о плохом! Либо же подолгу убеждала его в этом, когда он приезжал в больницу и они говорили наедине в коридоре, за дверями палаты, стоя у большого окна. Иной раз, Пантелеев поражался ей, этой хрупкой девочке, взвалившей на себя такую ношу. Ни минуты не раздумывая, она почти переехала в больницу к его матери, ухаживала, полностью выполняя обязанности ленивых медсестёр и санитарок, тщательно следила за состоянием здоровья Раисы Андреевны, носилась между больницей и домом, где готовила для мамы диетическую пищу, которую требовала медицина и вполне нормальную для Глеба, чтобы не дай Бог не остался голодным, хоть он и убеждал её в том, что может справиться сам. В конце концов, есть же рестораны, доставки и прочая прелесть современной жизни. Но Лиля была непоколебима.
Девушка понимала, что очень нужна и мужу, и, ещё больше — свекрови. Лишь на секунду представив, как Глеб оставит Раису Андреевну на попечение каких-то чужих людей, как всегда занимаясь работой, она приняла твёрдое решение: быть рядом самой и не дать этого сделать. Слишком дорожила свекровью и любила её, чтобы позволить супругу решить вопрос таким образом.
Раиса Андреевна не капризничала, старалась помочь невестке и облегчить заботу о себе, как могла. Они подолгу разговаривали, Лиля читала свекрови книги, слушала, как та вспоминает молодость и с удовольствием узнавала истории из детства Глеба.
Однажды вечером, когда Пантелеев, навестив их, уехал, Раиса Андреевна взяла Лилю, сидящую рядом за руку и внимательно посмотрела на девушку.
— Как же тебе тяжело, моя девочка. — с сожалением произнесла женщина.
— Что вы, Раиса Андреевна! — просветлела Пантелеева, заулыбавшись. — Мне совсем не тяжело. Вы же замечательный пациент, даже врачи так говорят.
— Ты знаешь, когда Глеб сообщил мне, что собирается познакомить с девушкой и она, вероятно, его будущая супруга — я была этому не особо рада. Немного знала о других его увлечениях, но понимала, что они непригодны для создания семьи и уж, как-то, смирилась с тем, что сыну лучше одному, чем жениться, а потом прожить часть жизни с неподходящей девушкой и развестись. Таких как ты у него не было. Но, потом, вы пришли в гости. Ты очень мило волновалась и боялась поднять на меня глаза, трогательная и нежная, как первый подснежник, комкала подол платья. А я увидела, что Глеб не испытывает тех чувств, которые нужно испытывать к такой девочке, как ты. И поняла, что если ко всему добавится ещё и моё недовольство или вообще война со мной… Тогда я остановила сама себя и подумала, что лучше пускай у меня будет ещё и дочь. Лилечка, я ни разу об этом не пожалела. А вот о том, что мой дурак сын не ценит того счастья, которое ему досталось в виде жены, очень жалею.
— Я тоже вас очень люблю, Раиса Андреевна. — грустно улыбнулась Лиля.
