«Пантелеев, я скучаю. Позвони мне. Очень хочу тебя» — высветился текст от отправителя под ёмким названием «Нелли». Ещё к сообщению было прикреплено фото, однако, Пантелеева не стала интересоваться его содержанием. Это была последняя капля переполнившая чашу терпения и последний аргумент на весах в пользу однозначного решения. Лилия выключила на кухне свет и ушла спать.
Вернувшись, Глеб обнаружил, что жена ушла спать почему то, но не особо удивился этому поступку, так как уже привык к такому её поведению.
Утром, когда они завтракали, Лиля отодвинула тарелку и сказала:
— Нам нужно серьёзно поговорить, Глеб.
— Говори. — отреагировал мужчина, встревоженно посмотрев на неё.
— Я приняла решение. Нам нужно развестись.
— Ты уверена? — нахмурился он.
— Я… — только девушка собиралась развёрнуто ответить, как вдруг её прервал звонок телефона мужа.
— Извини. — сказал Пантелеев и ответил на звонок.
Лиля ждала, пока он поговорит, но супруг на глазах резко изменился в лице так, что она забыла о чём хотела сказать.
— Что случилось? — спросила девушка, когда он закончил.
— Мама… Её сбила машина. — с трудом выговорил Глеб.
— Жива? — выпалила она, чувствуя, как на глаза накатываются слёзы.
— Да. Просили приехать. Сейчас начинается операция.
— Собирайся, поехали! — подскочила Лиля.
Всю дорогу до больницы Пантелеевы молчали. Каждый думал о своём.
Лиля вспоминала все моменты, связанные с Раисой Андреевной: знакомство, когда она так сильно боялась идти к матери любимого человека, а потом поняла, что очень ошибалась, ведь, женщина приняла её так тепло, как родную дочь; их свадьба, на которой Раиса Андреевна как могла поддержала Лилю; момент, когда стало известно о лилиной беременности и её искренняя радость; много обыкновенных дней, в которые они просто созванивались или встречались и доброта, мудрость Раисы Андреевны по отношению к ней — девушке занявшей основное место рядом с её сыном…
И теперь Лиля очень переживала за любимую свекровь. Похоже, единственное, с чем ей повезло в браке.
В больнице один из врачей объяснил, что Раиса Андреевна пострадала сильно: множественные переломы, ушиб головы, внутреннее кровотечение и разрыв селезёнки. Самое главное — как пройдёт операция. А дальше… До «дальше» надо было дожить.
Тянулись ужасные, долгие часы ожидания. Пантелеевы вновь молчали. То сидели на скамейке, то ходили по огромному коридору.
Лиля интуитивно понимала, что сейчас необходимо Глебу, который мог потерять единственно дорогого и самого близкого человека. Она знала, что не нужно всех этих пустых, ненужных слов, не нужно жалостливых взглядов и жестов… Молча держала мужа за руку. Была рядом.
Пантелеев, изредка выбираясь из пучины переживаний и мыслей о матери, смотрел на златокудрую девочку сидящую рядом — свою жену. Видел её зелёные глаза, а в них… всю свою боль, будто бы она была одна на двоих. В эти моменты, Глеб вдруг вспоминал её слова о разводе и понимал, что не сможет, не хочет отпустить.
В конце концов, спустя семь долгих часов, врач вышел из операционной. Не тот, с которым они говорили, другой. Уставший, вымотанный, казалось, он просто рухнет сейчас у них на глазах.
— Доктор! — Пантелеев сразу же подбежал к нему.
— Спокойно, спокойно. — похлопал его по плечу тот. — Вы сын?
— Да.
— А вы? — обратившись к девушке, спросил врач.
— Невестка. — ответила Лиля, нервно поправив локоны. — Что с Раисой Андреевной?
— Всё в порядке. Состояние стабильно тяжёлое, но есть большой шанс, что она поправится полностью. Несмотря на возраст, организм очень сильный. — успокоил хирург.
— Господи… — Пантелеева, вдруг, расплакалась.
Глеб удивлённо посмотрел на жену, а потом приобнял её, прижав к себе и стараясь успокоить. Как всегда сильная и искренняя… Лилька.
— Сейчас то вы чего плачете, невестка? — усмехнулся врач.
— От счастья… — утирая слёзы, призналась девушка.
— К маме можно? — спросил Глеб.
— С ума сошли? — поразился его недальновидности доктор. — Нет, конечно. Она ещё не отошла от наркоза, разговаривать, волноваться или двигаться категорически воспрещается!
— Но за ней же надо ухаживать…
— Наухаживаетесь ещё вдоволь! Первые несколько суток ей будут постоянно вводить обезболивающие. Впереди самое трудное — послеоперационный период и восстановление. Вам лучше поехать домой, отдохнуть, выспаться. Приезжайте завтра к двенадцати часам. Если ей станет хуже, вам позвонят. — обстоятельно объяснил хирург.
— Может быть хуже? — вздрогнула Лиля.
— Организм хоть и сильный, но возраст… Всегда может сыграть роль. Но мы надеемся на лучшее. Оставьте телефон у дежурной медсестры.
Врач ушёл, коридор опустел.
— Пойдём домой, Глеб. — устало проговорила Пантелеева.
— Лилька, — он взял её за руку. — я не справлюсь без тебя.
— Я не уйду. — посмотрев в глаза мужа, успокоила его она.
Лиля понимала, что не может бросить Глеба в такой тяжёлый момент.
