Лиля вернулась домой после очередного рабочего дня уставшая, с единственным желанием поскорее лечь спать — спина вновь невыносимо болела. Однако, когда девушка сняла верхнюю одежду и прошла на кухню, то увидела там сидящих в тишине свою подругу и Краснова.
— О, а вы чего сидите тут с такими лицами, будто кто-то умер? — Лиля взяла себя в руки, чтобы не выдавать плохого самочувствия и улыбнулась двум любимым людям.
— Ты считаешь, всё в порядке? — начала заводиться Инга.
Аким, успокаивающе, погладил её по руке, лежащей рядом на столе.
— А что не так? — насторожилась Пантелеева, даже не предполагая, что её обман раскрыт.
— Лиль, — начал мужчина, опережая закипающую Стриженову. — почему ты не сказала нам о том, что… больна. — ему трудно было подобрать слова.
Повисла пауза. Девушка тихо вздохнула и села за стол напротив.
— Зачем вам об этом знать? Что это изменит?
— Лилька, ты что с ума сошла? — возмутилась, наконец, Инга. — Ты почему не лечишься?
— Потому что незачем. — пожала плечами Пантелеева. — Шансы очень плохие и большая вероятность стать инвалидом, а может и умереть.
— Если не лечиться, то этим гарантированно всё закончится! — воскликнула шатенка.
— Гуся, я устала. Я не хочу ни за что бороться, ни с чем сражаться. Я просто устала.
— Что ты устала? Жить?
— Да. — тихо подтвердила Лиля и опустила глаза.
— То есть за какого-то мужика ты не устала бороться, а жить… — начала кричать Стриженова, но Аким, всё это время молча наблюдавший за диалогом девушек, остановил её.
— Лиль, я понимаю тебя. — произнёс мужчина. — Ты очень долгое время терпела ради любви, пыталась сохранить ваш с Глебом брак и была ему предана, ты устала за это время, тем более, что всё закончилось вот так… Мы все бы устали, будь на твоём месте. Бороться, верить, прощать, надеяться, любить… — он встал и пересел к Пантелеевой, приобняв её за плечи. — Но ты пойми, Лилька, ты потеряла в той борьбе главное: себя. Так почему бы сейчас тебе не попытаться бросить последние силы, они ведь всегда какие-то остаются, на борьбу за себя и за возвращение к себе? Ты нам всем очень нужна. Как бы ни было страшно или сложно, мы тебе поможем и со всем справимся вместе. Ты для нас с Гусенькой, — Краснов посмотрел на Ингу. — самый важный человек, для Родиона Сергеевича тоже как вторая дочка. Ты не одна, Лилечка. Мы справимся. Тебе надо себя спасти. Надо. Слышишь?
Лиля заплакала, понимая, что он прав, но ощущая дикий страх за будущее, а Аким обнял её. Стриженова закурила, переживая за подругу, хоть и понимала, что теперь она согласится на лечение. Её любимый мужчина, как никто сумел подобрать правильные слова и убедить ими неверящую уже ни во что Пантелееву.
На следующий день Лиля с Ингой пошли в клинику, где девушке поставили диагноз.
Илья Тимурович, врач, объявивший ей об этом, удивился, вновь увидев пациентку на приёме.
— Лилия Владимировна? Вы, признаться, тогда так быстро убежали, что я уж и не чаял вас увидеть вновь…
— Илья Тимурович, — вступила в диалог с доктором, Инга. — простите её, реакция на такие новости, сами понимаете, у всех различна. Но Лилия Владимировна готова лечиться. — они присели.
— Спасибо, я могу сама. — мягко напомнила ей Пантелеева.
— Ты уже сама сбежала один раз. — припомнила в ответ подруга.
— Девушки, — врач привлёк внимание на себя. — я рад, что Вы, Лилия Владимировна, всё-таки, вернулись и что приняли такое решение. Сейчас Вам необходимо заново пройти обследование и ряд анализов, чтобы я мог понимать, как изменилась картина Вашего заболевания за это время. Всё же, прошло три недели.
Лиля довольно быстро прошла обследование, результаты которого оказались не особенно утешительными — болезнь за прошедшее время довольно быстро и сильно прогрессировала.
В итоге, Пантелееву положили в клинику, прописав строгий постельный режим. Врачи были недовольны течением болезни, но решили, что сумеют пока справиться без операции.
*
Глеб вернулся домой после длительной командировки уставшим. Хотелось выспаться и нормально пообедать. По дороге из аэропорта он невольно представил вкусный ужин, которым его встретит Лиля, и тут же будто очнулся, вспомнив, что Златовсласка, как он её называл, давно не с ним, а ждёт развода. Вместо неё его должна была ждать Нелли, к которой всегда так тянуло. Всегда, но, почему то, не сейчас. Не согревало предвкушение встречи, не хотелось лететь в квартиру со всех ног, купить цветы, как покупал когда то нелюбимой, но отчего то нужной ему жене. Огарёва готовить не любила и не хотела, поэтому о вкусном ужине оставалось лишь мечтать. К тому же, Пантелеев не предупредил о том, что вылетел более ранним рейсом и прибудет раньше назначенного времени.
Было достаточно поздно, Глеб вошёл в квартиру, однако, вопреки ожиданиям, услышал лёгкую джазовую музыку, а затем смех Нелли, доносившийся из спальни. Пройдя туда, бизнесмен увидел неожиданно банальную картину: Огарёва лежала в постели с каким-то мужчиной, на тумбочке стояли бокалы с шампанским.
