— Вы единственный русско-говорящий сотрудник в нашем музее, сама русская, к тому же, учились там и, как сами заметили, проходили практику. Кому как ни Вам ехать?
— Ну… Хорошо… Я Вас поняла, синьор Вичеццо. — согласилась девушка, для которой возвращение на Родину, а тем более в Питер, хоть и ненадолго, оказалось сюрпризом и большой неожиданностью.
Приготовясь к отъезду, она сообщила Инге с Акимом о своём прибытии в город на Неве, но друзья сразу, извиняясь, предупредили, что у них остановиться будет невозможно, так как Краснова, поддавшись синдрому гнездования, вовсю вела в квартире ремонт.
Однако, Аким вспомнил, что у него есть ключи от квартиры знакомого. Тот ненадолго уехал, но совершенно точно не будет против, если Лиля поживёт там. По иронии судьбы, квартира находилась прямо рядом с общежитием, где когда-то жила девушка, обучаясь в университете имени Репина.
Прилетев в Питер, Лиля увиделась с Красновыми, поболтав от души, наконец, с подружкой, живот которой стремительно рос, украшая Ингу, как не украсило бы ни одно украшение. После, сопроводила картины на выставку в Эрмитаж, уладив все организационные вопросы и проследив за тем, как их развесят в зале; насладилась несколькими свободными днями, погуляв по городу, где прошла её юность и бесконечно погружаясь в воспоминания.
И вот, наступил день, когда с утра у Лили была назначена встреча с директором академии Штиглица. Она помнила, что опаздывать нельзя — директор особо ценила пунктуальность и ненавидела, когда посетители опаздывали.
Утро было прекрасным. Лиля решила позавтракать в кофейне за углом, которую так нахваливал ей Аким, да и попробовав, она сама убедилась в качестве и вкусе блюд. Так как времени было навалом, ничто не мешало неспешно отведать их хит — сырники, а потом уже идти в академию.
Превосходный завтрак подходил к концу, девушка как раз собиралась уходить, как вдруг, проходящий мимо официант не удержал поднос и на её красивую фатиновую юбку нежно-голубого цвета пролился крепкий эспрессо.
— Простите! Простите, пожалуйста! — начал извиняться парень и Пантелеева не видела, как он, еле заметно кивнул кому-то за её спиной.
— Господи… — причитала Лиля, осматривая пятно и понимая, что нужно идти переодеваться, а это украдёт время и, тогда, она будет опаздывать на встречу.
— Простите, я совершенно случайно… — официант уже успел позвать администратора и всё продолжал извиняться.
— Мы приносим наши глубочайшие извинения, — начал заискивающим тоном администратор. — ждём вас завтра на завтрак, которым мы угостим от нашего заведения. Ещё раз простите!
— Спасибо. — выдавила формальную улыбку Пантелеева и, подскочив, убежала из кофейни, чтобы попробовать успеть добраться до дома, переодеться, а потом вовремя прибыть в академию.
Как она не старалась, стрелки часов всё равно неумолимо бежали вперёд. Девушка, которая жутко не любила опаздывать, вызвала такси, чтобы добраться к академии, однако, таксист смог довезти её лишь до Спаса на Крови. Дальше всё было перегорожено площадками, монтируемыми к какому-то фестивалю, о котором Лиля не слышала раньше.
Она выскочила из машины и побежала вперёд, успокаивая себя тем, что до академии оставалось всего минут десять. Так она ходила на практику туда.
Пробегая вперёд, мимо знаменитого собора, девушка вспомнила, что тогда стояла такая же, не шибко солнечная весна. Но в тот день, когда она тоже опаздывала на практику, было так же неожиданно тепло.
Внезапно, пребывая в потоке мыслей, она в кого-то врезалась. Подняв глаза, девушка увидела Глеба. Он улыбался.
— Девушка, нельзя быть такой красивой и такой опасной для окружающих одновременно! — произнёс он, как тогда, несколько лет назад при их знакомстве.
Пантелеева застыла. По коже побежали мурашки. Всё было как в тот день, словно время повернулось вспять. Он сумел, смог ради неё. Постепенно пришло осознание, что вызов в академию, квартира знакомого, пролитый официантом кофе — всё составляющие одного пазла, придуманного её мужем. Смотрела в его глаза, в которых, как и много лет назад вновь играли весёлые чёртики и не верила происходящему.
— Это ты. — чуть улыбаясь, констатировала Лиля, чтобы убедиться, что ей не снится всё.
— Я. — подтвердил Пантелеев.
— Значит, это ты всё подстроил. Безумец.
В голове Лилии снова заиграла песня, которую она услышала в титрах фильма:
«
