Но все потом. Не сейчас…
Спиной — на песок. Шершавая ладонь с мелкими на ней песчинками касается груди, нежно гладишь ноющие в ожидании ласки соски, обхватываешь губами, трогаешь один языком, и я замираю, едва дыша. Полностью подчинюсь, полностью — что хочешь, как хочешь — обнимай, бери, прижимай к себе, сильнее… Отзываясь на каждое движение, чувствую твое дыхание — соленое, как море. Сплетясь телами, мы — две половинки, соединенные в одно целое.
И нет никого. Только море. Берег. Ты и я.
Песок на нашей коже.
Девушка осторожно высвободилась из рук обнимающего ее мужчины. Не разбудить бы…
Великие Боги, что она собирается сделать, что? Эти люди обманут — наверняка… И Дух моря рассердится… Поймет ли? Нечто страшное, колюче-каменное поселилось в груди, и откуда взялось? Еще недавно не было, а теперь ворочается. Не в сердце — в душе мерзость гложет… Отказаться? На берегу не простят… он не защитит, собой не заберет… а вдруг правда? Рискнуть? Страшно… самой погибнуть тоже страшно. Его больше не увидишь.
Они сказали, что наградой будет сердце морского духа.
А это ее заветное желание.
А может, и не дух он вовсе? Когда поняла, в чьи сети попала, лежала, не поднимаясь, в лихорадке трясясь, — еле выходили. А полегчало — понеслась ночью на берег, потому что слышала в голове тихое — «Шайни…».
Говорят, он может стать человеком. Ей хотелось, чтобы он всегда был рядом. Как были вместе мама и отец, и ушли вместе… Говорили, их забрал Морской дух — но он и подарил ей нечто невообразимое — самого себя.
А ей… хотелось жить в своем доме, и просыпаться с любимым в одной постели, и родить ему детей… Ему — никому другому. Чудом удавалось хранить тайну. Тяжело бояться, что замуж выдадут насильно… а она и не девушка уже. Ему принадлежит. Ему принадлежать — так сладко. Телом. И — душой.
Сегодня она уйдет первая. Посмотрит, как сладко спит, положив руку под голову, ему удобно и на песке — как же иначе, он сам — море. И ей всегда уютно с ним рядом. Девушка встала, сделала пару шагов и, не выдержав, вернулась.
Села перед спящим мужчиной на песок, провела рукой по спутанным волосам. Длинные, как у девушки — до пояса. Светлые, цвета небеленого полотна, а когда намокают — как водоросли, темно-зеленые, с рыжеватым отливом.
Нет, не проснулся. Хорошо…
На пальцах песок с его волос… Песок был постоянно, всегда, все время — но не резал, даже если попадал в глаза. Глаза — его глаза цвета штормовой волны, не синие и не черные, темные — ночные… Она любила смотреть в них, погружаясь в немыслимую глубину, вдвойне приятно от того, что знала — ее светлые, прозрачноголубые, ему тоже нравятся.
Только бы не разбудить. Ночь не закончилась, время есть. Он проснется, улыбнется, потянется, обнимет и… она никуда не уйдет.
Девушка заставила себя подняться и двинулась вдоль берега, не оборачиваясь.
Ее ждали. Договор дороже денег… Денег не было, да и у кого в поселении они есть? Связи с материком зыбкие, как песчаные постройки, что сооружали дети на берегу. Не любят тут пришлых. Терпят, торгуют, но не привечают. Кто-то уплывал, пытаясь наладить жизнь в других местах, но чаще возвращались. Строили дома, семьи создавали. Так и жили. Тут все проще, честнее. Крыша, лодка и семья. Что еще нужно? Поклонялись Морскому духу — попробуй, на Большой земле упомяни — там свои боги.
Морской дух бывал беспощаден — скольких смельчаков забрал! Страшный. И не страшный. Вечный. Он давал жизнь. Море давало и кормило. Морской Дух и его чудовища.
Одна из легенд гласила, что он принимает облик человека, ищет по ночам девушек, забирает в море, и там, в глубине, где светятся отростки у глубоководных рыб, сжирает заживо.
Не верила. Не могло такого быть. Он зла ей не причинил. Только ласку дарил, ракушки приносил дивные, невиданные — она продавала, выменивала. С Большой земли приплывали за чудными ракушками и камушками. Лодки-то у нее не было, пришлось продать, когда родители погибли. Однажды пришлось пару ракушек на берегу оставить — ведь странно, что только она одна их находит. Надо, чтобы и другим попались.
Берегла его, и тайну их берегла, и любовь его… любовь ли?
Теперь пообещала помочь в обмен… им — сокровища, ей — сердце любимого. Кругом обмен — тошно. Только он один не просил ничего. Только ее, а себя она отдавала с радостью.
Остановилась. Последний шаг сделать страшно.
Пятеро молодчиков — отъявленных драчунов и бедокуров, пятеро головорезов. Говорили, что, когда они пропадают, творят нечто страшное на Большой земле. Она не верила. Ведь среди них — Грейв[19], добрый друг, Грейв, почти брат. Убийств в поселении не случалось никогда, она и представить не могла, разве можно лишить жизни просто так? Жизнь и так тяжела и жестока, достаточно гибели людей в море…
— Пеара[20]? Пришла.
Шайн-Перл[21] не любила этот вариант имени. Не понимала, почему называет так. После возвращения из дальних стран стал называть ее «Пеара», и никак иначе.
Прозвище приклеилось, а полное имя было слишком незвучным. Некогда развозить — Шайн-Перл… Хотя ее всегда звали просто «Шайни».