Да, меня с моими куклами всегда можно встретить на шумных площадях, где кипит гулянье и веселится народ. Когда в город приезжает ярмарка, я обязательно буду с ними. Знаете, какой момент самый волнительный, самый любимый? Под радостные вопли и улюлюканье босоногой детворы въехать в город в яркой повозке, которая потом раз — о, чудо! — раскладывается и превращается в маленький кукольный театр. Там, на импровизированных подмостках, я, невидимый, скрытый от внимательных глаз зрителей, расскажу вам сказку, главными героями которой будут мои — сделанные вот этими руками — куклы. Я не просто кукловод. Я — кукольных дел мастер! Моя любовь и моя жизнь — марионетки, всегда всем об этом с гордостью говорю. Чудные, чудные существа, честное слово! А вы кто, чем занимаетесь? Ах, как замечательно. Ах, как прекрасно! Кукольных дел мастер, гончарных дел мастер… думаю, мы с вами могли бы понять друг друга — ведь вы тоже оживляете бесчувственное — глину, превращая ее в расписные кувшины, чаши и миски. А жена у вас есть? А детишки? У меня их пятеро. Старшая — Эми — красавица, какой свет не видывал! Берегу ее, как зеницу ока! Помогают мне дети, да. Хэтти — это жена моя, шьет одежду и нам, и куклам. Порой мне кажется, что она сама — кукла… все делает механически. А вот Эми, та — другая. Словно сама жизнь. Вот бы ей хорошего мужа сыскать! Да где ж найдешь такого в наше время, да и не на ярмарке же мужа искать то! А вашему старшему сколько? Ох, как удачно! Нет-нет, это я о своем, мысли вслух. Помогает вам? Нет? Его не интересует семейный промысел? Любопытно, ах, как же любопытненько…
Вы приходите сегодня к нам! Я покажу вам свой выдуманный мир. Нет, я не ошибся! Именно вам. Расскажу удивительные сказки! Приходите сегодня, ближе к вечеру, когда начнется мое представление. Обещаю, вы забудете, где настоящее, где прошлое, где будущее. Гарантирую, вы запутаетесь, где ваша жизнь, а где — жизнь моей куклы. Увидите, как он реален, мир сказок. И, может быть, ваша собственная жизнь покажется сказкой, рассказанной однажды? Куклы — они такие занятные!
А знаете… Порой мне кажется, что там, в пыльном сундуке, или сваленные в кучу в углу, или развешенные на гвоздях по стенам, куклы перешептываются. Если случается проснуться среди ночи, мне кажется, что я слышу их приглушенные голоса. Волосы встают дыбом и долго не могу уснуть. А они строят планы, решают, какую же сказку будут играть в следующий раз. И как посмеются над старым кукольным мастером, когда вдруг, посредине действия, он сам неожиданно отойдет в сторону от привычного сюжета и начнет рассказывать совсем другую, новую сказку. Или старую сказку на новый лад.
Но это только кажется. Куклы молчат. До тех пор, пока я не прикажу им говорить!
Я — полноправный хозяин своего мира. Кстати, какой недоумок сказал, что нет этакого места, где живут и здравствуют герои, созданные воображением сказочника? Он рядом, он есть, в нем вымышленные персонажи живут, чувствуют, любят, ссорятся, предают, прощают… Даже погибают. Для них этот мир вполне реален, и жизнь является для многих единственной ценностью — на момент игры, действия. На момент сказки. Их беды, проблемы, удачи и радость кажутся единственно важным. И невдомек им, что я дергаю за ниточки, а они пляшут под мою дудку.
…И невдомек вам, что кто-то невидимый дергает за ниточки и управляет вами. Вам кажется, что вы сами творите свою судьбу. Но только это не так.
Что я сказал? Нет-нет, вам послышалось! Старческое брюзжание, не более того.
Так вот, их судьба, судьба моих кукол, предрешена, предопределена. Когда они сыграют роль до конца, выложатся сполна, опустошатся, откроют перед зрителями все потаенные уголки души, все мечты, достоинства и пороки, я спрячу их в шкаф, и, безмолвные и бездумные, они окунутся в небытие, лишенные возможности чувствовать и двигаться. И, может быть, они понадобятся мне для следующей сказки. А может, и нет, и на смену им придут другие, — новые, яркие, в хрустящих кружевах и бархатных камзолах.
Но нет, их роль еще не сыграна до конца! И я вытаскиваю их из пыльного сундука, и, тронув крестовину, снисходительно наблюдаю, как куклы поднимают головы, разглядывают собственные руки, пересчитывают пальцы, подносят их близко к глазам, словно видя их впервые и изумляясь, что на каждой руке по целых пять, и они — двигаются. Трогают лица друг друга — нежно прикасаются гуттаперчевыми пальцами к щекам и губам, радуясь, что их собратья живы, двигаются, чувствуют. Куклы-девушки плачут, взрослые стараются сдержать эмоции, дети носятся, как… дети. Но все попросту не верят в то, что они когда-то были мертвы. Не знают. Коротка кукольная память — от сказки до сказки.
Они двигаются, они снова живы. Озираются вокруг, с радостью узнавая знакомые лица, весело хлопая друг друга по плечу или обнимая, целуя в обе щеки старых приятелей.