Мастер Крыльев всегда приходит поздней осенью — никто не ждет его в это темное, тяжелое время. Вообще никто никого не ждет в это мрачное время. И никто, в общем, толком и не замечает его появления. Просто очередной странник, уставший путник, который остановился на некоторое время в грязной таверне — мало ли эти стены повидали разного люда! Этот, мол, тоже не в себе: ни с кем не заводит знакомств, не веселится, не лапает девок, не дебоширит и буянит, не валяется пьяный под столом до утра… странный. Сидит себе в углу и пьет свой разбавленный эль, и почти ничего не ест. А потом уходит в свою комнату — и больше никто не знает, чем он занимается.
Кроме меня.
Знаешь, а ведь я вспомнила ту историю. Когда-то, давным-давно, мне рассказывала ее мама. А еще как-то раз слышала разговоры в таверне.
Говорят, Мастер приходит, чтобы подарить кому-то крылья. Глупая сказка, все так считают. Крылья — человеку? Зачем? Только теперь я знаю, что это — правда. У меня будет… если бы у меня был ребенок, я бы рассказала ему эту легенду.
А еще говорят, что крылья сами определяют, кому служить — и, порой, предназначенные одному, выбирают совсем другого человека. Как клинок выбирает, какая рука будет им владеть, так и крылья сами решают, какому человеку они подойдут. И еще говорят, что не только крылья служат человеку — человек тоже подчиняется крыльям…
Я так боялась летать, Мастер — в первый раз, тогда, помнишь? Не полета боялась… боялась, что от земли не оторвусь, и это счастье — не мое. Знаешь, как страшно оказаться в одном шаге от чуда? Порой лучше к нему и не приближаться так близко. Ибо если оно уплывает из рук — как потом жить, уже зная, что это такое — коснуться невозможного?
Мастер, а я ведь с просьбой к тебе пришла.
Не отбирай у меня крылья, Мастер!..
Пожалуйста, не отбирай. Я знаю, они предназначались не мне — но по какой-то счастливой случайности попали именно в мои руки. Может, когда-то и я была крылата? Я забыла… словно жила до этого момента не своей жизнью. Помнишь, как распался сверкающий кокон, раскрылся, словно лепестки цветка, я протянула к ним руки — и ты кивнул, разрешая дотронуться. А потом сделал два надреза на моем платье — на спине, и… Мне показалось, что я была слепа — и внезапно прозрела, когда меня снова коснулись твои руки — и боль, боль, прожигающая насквозь, до самого сердца — но это было так мимолетно. А потом за спиной развернулись два белоснежных крыла — огромных, чистых, теплых. И я почему-то сразу вспомнила, что с ними нужно делать.
Они пришлись мне как раз впору. Странно так говорить о крыльях, но это — правда. Впору. Мои. Словно всегда были у меня за спиной.
Знаешь, я всегда была белой вороной. Странная, не от мира сего, а еще и худышка, ущипнуть не за что… Лопатки торчат, как крылышки у цыпленка… как крылышки… Глупышка, не умеющая читать, писать… И говорить красиво не умела — так красиво, как ты. Что ты нашел во мне, Мастер? Зачем? Я жить теперь не смогу иначе…
Сейчас я чувствую еще большее одиночество, чем прежде — но, поверь, никогда не отказалась бы от этого ни за какие сокровища — понять, что такое крылья за спиной.
И ведь знаю, что это — не мое. Я простой человек, которому не суждено было узнать это чувство. Крылья предназначаются для избранных — так гласит легенда.
Не для таких, как я.
Но разве можно было отказаться? Кто отказался бы на моем месте? И вот — крылата… мне кажется, что я когда-то знала, а вот сейчас — вспомнила, как это — расправить огромные, застилающие половину неба крылья и взлететь высоко, туда, где воздух пьянит сильнее, чем доброе старое вино, которое мне однажды удалось попробовать, а не то пойло, что подают у нас в таверне… взлететь высоко, туда, где ветер подхватывает тебя и несет… Не отбирай. Ты щедрый — у тебя же еще их много в запасе, правда? Хотя нет, не так… и тебе очень тяжело их… как это слово — материализовать, да? Для этого нужны силы… и я была рада дать их тебе. Ты еще сотворишь не одну пару. Это ты — Мастер Крыльев, я сразу поняла. Странник, путешествующий по временам и мирам, маг, чары которого порождают невесомое, легкое оперение, сила и мощь которого равны силе стали и способны поднять ввысь кого угодно. Кого угодно. Только не меня… я не должна была. Не должна. И стала крылатой.
С тобой я уйти не могу, да?… Не позовешь же… не возьмешь. Уходишь — всегда один. Я не могу смириться с этим — но и сделать ничего не могу. Не могу удержать. Не могу… ты должен идти дальше, быть вечным пилигримом, не ведающим усталости, греющимся у чужого огня и не знающим, что такое свой собственный. Такова, видимо, твоя судьба. А какая у меня, я не знаю.
Все? Уже уходишь, Мастер? Это… это все твои вещи? Да, конечно… ты ведь и пришел налегке… Нет, что ты, я не плачу… Погоди… дай посмотреть на тебя. Дай запомнить черты лица того, кто преподнес мне такой невероятный подарок — я помню, что он предназначался не мне. И от этого еще ценнее.
Но все-таки… Ты оставишь мне крылья? Оставь, не забирай…
Оставляешь?…
Мастер, погоди…
Скажи мне, Мастер, а почему ты — не крылат?