Расчёт оказался верен: очередь состояла из одной-единственной женщины.
– Я за вами буду? – уточнила у нее Настасья, одновременно присматриваясь, к кому сесть: к пожилой, неповоротливой, но, наверное, опытной мастерице или к шустрой девчушке, старательно выстригающей невидимые волосинки за ухом клиентки.
– Настя? Настя! Ты?!
Настасья вздрогнула. В последнее время она стала замечать за собой эту неприятную пугливость.
– А вы?..
Ей улыбалась респектабельная, ухоженная блондинка в светлом дорогом костюме. Жёлто-зелёные глаза были знакомы, почти узнаваемы, почти…
– Я, простите… Конечно, мы встречались, но…
– Настька, неужели я так изменилась? Помнишь: «Мы никогда не забудем друг друга, потому что мы – один класс, одна семья…»
– Танька? Танька Грач! Ты?! Вы…
– Какое «вы»? Ненормальная!
– Ой, ты такая… солидная.
– Брось! Скажешь тоже! Это ты у нас всегда солидная была. Староста! Так что кто из нас солиднее, ещё поглядеть нужно.
Настасья почувствовала, что краснеет, руки сами скользнули вниз – поправить давно утратившую форму юбку, но в это время освободились оба мастера, пришлось срочно пристраивать в уголочке сумку с продуктами, суетиться, поэтому готовая возникнуть неловкость так и не возникла.
Из парикмахерской они вышли вместе, присели на краешек новенькой песочницы.
– Ну, рассказывай! Где ты? Что ты? – поспешила с вопросами Настасья. После окончания школы лучшая подруга уехала учиться, вышла, по слухам, замуж и затерялась.
– Учительствую! В младших классах. Работа нравится.
– А с чего бы она тебе не понравилась? Ты же всегда у нас «училкой» была.
– Мечты, знаешь, иногда сбываются… Ну, что ещё? Любящий и любимый муж, двое детей, Сашенька и Света.
– Ты же вроде насовсем уехала?
– Вот, вернулась. Мужа сюда перевели. Уже и на работу устроилась. В тридцать седьмую школу.
– Элитную?
– Почему элитную? А-а… Ну да. Про контингент детей, вернее, родителей мне уже разъяснили. Малявочек, первый класс беру.
– У меня Дашка тоже в первый идёт.
– Ой, стой, стой! Вот здесь поподробнее! Про мужа, про ребятишек. Я же ничего не знаю! Так, сейчас сяду поудобнее, а то мы тут как курочки на этой жёрдочке… Всё! Начинай.
С чего начинать? Столько всего было…
Татьяна внимательно посмотрела на подругу:
– Та-а-ак! Всё с тобой ясно! Вернее, ничего не ясно. Ты почему молчишь?
– Жаловаться разучилась.
– Не жалуйся. Просто расскажи. Я же вижу, что ты не только жаловаться, но и говорить по душам разучилась. Не с кем, что ли?
– Не с кем, некогда да и… незачем.
Татьяна похлопала себя по коленке:
– Смотри, теперь есть с кем – это раз. У тебя пятнадцать минут найдётся?
– Угу.
– Значит, уже есть когда – это два. А незачем или зачем, это мы потом решим. В общем, Настюха, начинай!
Через полчаса Настасья замолчала. Легче ей не стало: не ту ношу несла, чтобы в мимолётной беседе сбросить.
Молчали долго. Слишком долго. Наконец Татьяна, устав от попыток найти хоть какой-то просвет в ближайшем Настасьином будущем, вдруг оживилась:
– Подожди-ка! Что ты про младшую говорила? Даша, да?
– Даша.
– В первый идёт?
– Идёт. Знаешь, мне уже заранее перед учителями стыдно.
– Почему? Ребёнок тупой?
– Да не дай бог! Дашка умница. Стыдно, потому что… денег нет.
Татьяна хмыкнула.
– А ко мне отдашь девицу свою?
– Ты ж в элитной…
– Брось! Элитной-лимитной… Ну и что? Дают – бери, бьют – беги! Поняла? Соглашайся. Три года нормальной жизни твоей принцессе я гарантирую. Потом будет потом. Ну что? Да или нет?
– Ох, Танька! – Настасья улыбнулась. – Я думаю, нужно сказать «да».
Так свершилось второе невероятное событие за одно-единственное лето, и уже тридцатого августа я, нарядная, аккуратно причёсанная, шагала с мамой на самое первое в моей жизни родительское собрание, где должна была встретиться с ребятами, которые, как объяснила мама, станут моими друзьями на всю жизнь. Я тут же попыталась представить эту «всю жизнь», но дело не пошло. Два-три дня, не более. Зато стало немного страшно. Рядом с нами, словно собачки на поводке, за руку с мамами и папами шли десятки таких же, как и я, смирных мальчиков и девочек. Мы ловили взгляды друг друга и молча отводили глаза. И вдруг я услышала:
– Привет!
Даша выглянула из-за мамы, и сердце радостно застучало: ей улыбался мальчик из музыкальной школы. Женя. Он тоже был аккуратно одет, подстрижен и тоже шёл рядом с мамой.
– Привет. Я в школу иду. А ты?
– Тоже в школу. На собрание. Я теперь кроме музыкальной школы буду учиться в первом «А» классе.
– Ой, и я в первом «А»! Значит, мы теперь будем друзьями на всю жизнь?
Женя задумался. Но ненадолго. Перспектива его не испугала, и он подтвердил:
– Ага! Мама сказала, что в классе учатся одноклассники.
Даша выдернула ладонь из маминой руки и глянула на Настасью:
– Мамулечка, можно я с мальчиком рядом пойду? Это Женя, который у Ирины Вениаминовны на рояле играет.
– Можно, можно! – ответила за Настасью женщина, рядом с которой шёл Женя. – Бегите вместе, а мы с твоей мамой сзади пойдём. Мы же теперь тоже с ней одноклассниками будем! Кстати, меня зовут Галина Дмитриевна.
– Анастасия Семёновна.
