Даша вытаращила глаза, решив, что тётенька шутит: неужели она собирается вместе с мамой учиться в их с Женей первом «А» классе? Но уже в следующее мгновение поняла, что это такая шутка, и засмеялась.
– Хохотушка! – улыбнулась женщина.
Настасья непроизвольно вздохнула. Да, теперь, когда как-то разрешились проблемы с Дашкой, дочь вполне можно было назвать этим словом.
Идти было недолго. За деревьями уже белел угол школы. Правда, Даша её никогда не видела раньше, но почему-то была уверена, что это именно она.
– Вон школа, – подтвердил догадку Женя. – Мне мама рюкзак купила. Самый большой!
– У меня самее. Потому что Анин. Она уже совсем большая.
Женя возражать не стал: вполне возможно, что рюкзак неизвестной ему совсем большой Ани мог оказаться «самее».
– Женя, а почему ты у Ирины Вениаминовны уже учишься, а в простой школе ещё нет? – переключилась Даша на более интересную для неё тему.
– Потому что на музыку берут не в семь лет, а когда захочешь. Я захотел – и меня туда приняли.
– И меня приняли! – похвасталась Даша. – Я на экзамене была. В большой комнате. Где Крылатый. Хлопала и песню спела.
– Какой «Крылатый»?
– Ну, рояль. Я его так назвала, когда ещё не знала, что он – рояль. У него крышка сверху, как крыло большущее.
– Ха-ха! Крылатый! – засмеялся Женя и тут же ощутил, что Крылатый – это совсем не смешно, а очень даже красиво.
Не обиделась на его смех и Даша.
– Вы свою девочку тоже в музыкальную отдали? – услыхав последние слова, оживилась Галина Дмитриевна.
– В этом году. Пусть попробует, – ответила Настасья.
Ответила без воодушевления: ей до сих пор казалось, что бурное желание дочери учиться музыке было лишь детскими фантазиями. Уж слишком много во всём этом намешано сказок и волшебства. Сказки закончатся, начнётся ежедневный однообразный и очень нелёгкий труд. Останется ли желание?
– А почему так грустно? – тут же отреагировала на тон ответа Галина Дмитриевна.
– Наиграется и бросит, как большинство. Для неё всё пока – сказка.
– А вот это вы зря. Во-первых, не все бросают. У меня старший – скрипач. Уже в училище учится. Играет как бог! Женька наслушался и тоже захотел. Только на фортепьяно. Год проучился – не жалуется.
– А не рано?
– Нет. В самый раз. Если одновременно с общеобразовательной школой – нагрузка получается большущая. Они пока ноты учат, устают очень. Это мы с Семёном, со старшим, уже проходили. Поэтому с Женькой такой ошибки не сделали. Да и у Ирины Вениаминовны место было. Ваша девочка будет очень довольна. Хотела бы я посмотреть на ученика, который сбежал бы от Ирины Вениаминовны! Она же умница, каких мало! Вам очень повезло, что вы к ней попали. По рекомендации или сами знакомы?
– Не поняла…
– Ну, она мало детей набирает. В год одного-двух. А желающих много. В этом году вообще хотела передохнуть без первоклашки. Поэтому и спрашиваю.
Настасья усмехнулась. Надо же! Везде успели. И в школу элитную, и к недосягаемому педагогу-музыканту. Ай да Дашка!
– Так получилось, – ответила без особых подробностей. – Скажите, а вы довольны тем, что старший всё детство провёл со скрипкой? Нет, не так спросила… Он доволен? Не говорит про испорченное детство? А то ведь кому ни скажешь, что дочка будет музыкой заниматься, только и слышно: «Зачем ребёнку детство портить». Ну, вы знаете эти разговоры…
– Что вы! И почему это оно должно быть обязательно испорченным? Так говорят люди, которые не дошли до выпускного класса по своей лени, или те, кто никогда инструмента в руках не держал. А кто с желанием и по любви, у того про испорченное детство даже и мысли появиться не может. Оно у них кипит, бурлит и радужно переливается! Конечно, вырастить музыканта – труд великий. И для педагога, и для родителей. Самое главное – долгий и беспрерывный. А ребёнку ох как непросто! Ни каникул, ни выходных. За инструментом, как ни крути, а часа четыре в день сидеть приходится… А то и больше. Если, конечно, по-настоящему. Зато какое наслаждение, если получается! Вот погодите, ваша начнёт заниматься – увидите. Вспомните тогда наш разговор.
– Галина, вы так говорите, словно сами музыкальный педагог.
– Я мама со стажем! – засмеялась Галина Дмитриевна. – Ну, ещё и психолог по образованию. В детском садике работаю. С малышнёй.
– Ну, я тоже… со стажем мама. Но…
– Да всё очень просто! Сядет ваша Дашка за пианино – руки заработают, голова включится, душа запоёт. Эмоции, переживания, память, страниц двадцать закорючек выучить – как вам, а? Подождите, Ирина Вениаминовна её ещё и в ансамбль включит с кем-нибудь из малышей. Вот, например, с моим Женькой. Очень полезно и увлекательно. Тогда появится умение слушать и слышать других. Дружить научится по-настоящему – крепко, чутко, ответственно. Даже детям с задержкой психического развития обучение в музыкальной школе как терапию прописывают! Кстати, слышала, что в нашу музыкалку грудничка приносят на уроки.
– Как это? Что ж он поймёт?
