– Что надо, всё поймёт! Ребёночку играют на пианино минут по двадцать и поют. Родители оба продвинутые, но совершенно без слуха и голоса. Хотят, чтобы у малыша этих недостатков не было. Чтобы чувствительным рос. Так что бросайте свои сомнения. Представьте, вот получится всё хорошо, а вы зря расхандрились!
Настасья улыбнулась, но ответить не успела: они уже прошли школьные ворота. И в этот момент, заглушая сдержанные голоса пришедших пораньше родителей и детей, резануло звонкое:
– Мама! Мама! Смотри, девочка из музыкальной школы, про которую ты сказала «маленькая плеб…».
– Лида!
Лица взрослых мгновенно повернулись в сторону вновь прибывших. Настасья покраснела, остановилась. Галина Дмитриевна, мгновенно оценив ситуацию, подхватила её под руку и почти насильно заставила шагнуть навстречу толпе, шепнув вбок, краешком губ:
– Анастасия Семёновна, это не ваши проблемы. Не тушуйтесь.
Всего этого Даша не видела и не слышала. Не поняла она, да и не могла понять случившегося конфуза, даже если бы и знала значение взрослого слова «плебей». Зато знакомой девочке обрадовалась неимоверно и, дёрнув за локоть своего спутника, побежала к Лиде.
– Она тоже будет учиться с нами музыке! Она такая красивая! Как принцесса!
В следующую минуту выяснилось, что вся троица ждёт одну и ту же учительницу. Но просто стоять и ждать было невыносимо скучно.
– Хотите, я вам богомолов покажу? Они тут на сарае сидят, – предложил Женя.
– А что это такое – богомол? – спросила Даша. Сегодня она хотела всё!
– Богомолов не знаете? – искренне удивился Женя, полагая, что на земле не может существовать человека, который ни разу не видел богомола. – Это жуки. Они осенью вырастают вот такие! – Насколько мог, он растопырил пальцы и быстро пошёл к школьному сараю.
– Они что, Богу молятся? – спросила Лида, едва поспевая за Дашей и Женей. Её новые туфли оказались хоть и красивыми, но не очень удобными и уже натёрли пятку.
– Сама ты молишься! – засмеялся Женя. – Это же жуки! Просто у них передние лапки складываются, как у людей, когда те молятся.
Два богомола сидели там, где и обещал Женя. Большие, зелёные, с толстыми длинными брюшками, маленькими подвижными глазастыми головами и сложенными передними лапками. Когда Женя поднёс к одному из них палец, жук растопырил прозрачные светло-салатные крылья и угрожающе зашипел.
– Ух ты, кусака! – в восторге воскликнула Даша.
Лида на всякий случай отодвинулась подальше:
– Что, правда кусаются?
– Чуть-чуть. Не больно совсем. А то, что весь топырится, – это только пугает. Хочешь подержать? Бери, только осторожно.
Женя протянул палец. Жук вёл себя смирно.
– Ой, дай мне! Дай мне! – запрыгала Даша.
Пока богомол перемещался на палец, Лида, чуть наклонив голову, задумчиво наблюдала за этим процессом. Вдруг в её глазах загорелся огонёк:
– Придумала! Я придумала!
– Что? – не слишком заинтересованно спросили Женя и Даша: всё их внимание было поглощено богомолом.
– Слушайте! Сейчас берём жука. Подходим сзади к моей маме. Она их знаете как боится. Я громко ору «гав!», а Дашка ей под нос богомола – раз! Вот посмо́трите, сколько смеху будет!
– А она не заругается? – засомневалась Даша.
На своей маме она жуков ещё не испытывала, но ей почему-то казалось, что маму бы это не очень развеселило. Хотя посмотреть, как испугается мама Лиды, было интересно.
– И что, если заругается? Ну, ну, давайте!
Даша выглянула из-за сарая. Вера Филипповна, размахивая руками, что-то рассказывала трём нарядным женщинам, согласно кивающим после каждого её жеста. Галина Дмитриевна и Настасья разговаривали с чьим-то папой.
Стараясь быть незамеченными, заговорщики проскользнули между кустами и затаились за спиной ничего не подозревающей Веры Филипповны.
– Давай! – одними губами скомандовала Лида.
Если бы рядом разорвалась бомба, наверное, это произвело бы меньший эффект. Прямо под ухом ничего не ожидающей Веры Филипповны рявкнуло тройное дочернее «гав!» – и тут же под самым своим носом она увидела голову богомола, который от неменьшего испуга растопырил крылья, задрал хвост и зашипел. Мама Лиды в ужасе попятилась. Дальше ей просто не повезло. Высокий тонкий каблук подломился, и она, респектабельная, крупная, брякнулась в лужу, оставшуюся после ночного ливня.
Так я заявила о себе в своей элитной школе. Поскольку Женя был мальчик, а, по мнению Веры Филипповны, мальчикам такие поступки «свойственны генетически», преступление было приписано мне. Собственный же ребёнок находился вне критики и просто подвергся «пагубному влиянию».
Надо отдать должное, контролировать себя Вера Филипповна умела в совершенстве: кроме непонятных мне слов «генетически» и «пагубному», не было высказано ничего. Но я всё же поняла, что Лидина мама меня почему-то не очень любит.
…Мой первый урок… Странно, но первого звонка в «простой» школе я не помню. Может, потому, что думала только о музыке.
С карандашом, резинкой, ручкой и нотной (нотной!) тетрадкой первого сентября, сразу после обычной школы, я явилась в школу музыкальную. На входе меня остановила бабушка Варвара Сергеевна.
– Первый класс?
Даша кивнула.
