Я сделал пару глубоких вдохов-выдохов и продолжил поиски. Однако судьбоносных находок все не было. Разве что несколько раз среди черкашинских каракуль мне попалось слово из двух букв «ЯШ» — причем один раз возле цифр, похожих на номер мобильного. Этот Яш был не то их лучший клиент, не то самый щедрый кредитор, не то ангел, не то «крыша». А может, все вместе. Хотя ниоткуда не следовало, что Яш может быть как-то связан с Парацельсом, я на всякий случай переписал телефончик. Обилие достоинств само по себе уже недостаток. Чем краше лицо, тем хуже изнанка. Я ведь и сам в детстве был ангелом — до первого привода в милицию. Впрочем, папа с мамой об этом эпизодике так и не узнали…
Уа-уа-уа-уа! В мои детские воспоминания вклинились приглушенные трели сирены «скорой помощи», которые донеслись из служебной комнаты. Звуки издавал не экипаж с красным крестом, приехавший ко мне, а один из двух моих сотовых. Что тоже было странновато: у меня в кабинете подключено несколько стационарных линий — и прямых, и кривых, через приемную. Звони — не хочу.
— Иван, ты подонок, — бубукнул мне в ухо голос из мобилы.
— Подонок однозначно, — легко согласился я. — А давно ли мы с вами перешли на «ты»? И как, если не секрет, вы себя чувствуете?
— Не дождешься. — Мой шеф, все еще Глава Администрации нашего президента, перескочил сразу на второй вопрос, невежливо проигнорировав первый. — Я пока не знаю, как у тебя получился тот фокус, но будь уверен: даром он тебе не пройдет.
— Тогда можете заплатить, — предложил я. — С инвалидов умственного труда я беру недорого… Кстати, вас уже выписали из сумасшедшего дома? Или вы прямо оттуда мне звоните? Кое-кто был, между прочим, сильно расстроен, когда получил ваши факсы. «И этот, — говорит мне, — гордый ум сегодня изнемог». Типа о вас.
Седой очкастый бобрик, сволочь, не купился на мои подначки, не стал громко скандалить и гневно оплевывать мембрану.
— Ты сам знаешь, что я нормальный, — произнес он. — Потому что именно ты все подстроил. Имей в виду я доберусь до тебя.
— Конечно, доберетесь, — согласился я. — Найти меня нетрудно, я не Бен Ладен: между нашими кабинетами всего-то два этажа. Вы, главное, здоровье поберегите. Оно до зарезу нужно нашей стране.
Седой бобрик вновь проявил завидную выдержку.
— Завтра с утра, — тихим зловещим тоном посулил мне он, — я вернусь на службу и проведу всестороннюю проверку твоей работы за последний год. И тогда уж мы с тобой поговорим.
Мобила умолкла. Будем надеяться, мысленно произнес я, что к завтрашнему дню я буду во всеоружии. Будем также надеяться, что при встрече со мной седой очкастый бобрик все-таки не догадается заткнуть уши. А вдруг догадается? Эх, как же мне сейчас нужна книга Парацельса! Если Серебряный прав, в ней, кроме пирожных, найдется немало всякой всячины, полезной в хозяйстве…
Тихонько застрекотал внутренний телефон.
— Да, Софья Андреевна, да, — сказал я секретарше, — что там у нас? Неужто Тима Погодин так быстро вернулся с пиццей?
— Нет пока, Иван Николаевич, — доложила мне Худякова. — Это Крысолов на линии. Он очень хочет с вами пообщаться.
В другое время я бы начихал на Сенечку-коалу но теперь даже им пренебрегать не стоило: если меня все-таки ждет аппаратная битва с шефом, лучше иметь Крысолова союзником, чем врагом.
— Соединяйте, — велел я Софье Андреевне и в ответ на осторожное Сенечкино «Здра!..» сказал ему ласково: — Привет, Сеня! Ты уж извини, мы с тобой в прошлый раз побазарили не лучшим образом… Не сердись, мой дорогой. Настроение было хреноватым, очень уж я из-за Виктора Львовича переживал…
— Конечно-конечно, — с облегчением забасил Крысолов. — Да и я, Иван, тоже погорячился, мы ж друзья… Жаль Виктора Львовича, — через силу выдавил из себя он, пытаясь изобразить сочувствие: вообще-то вождь «Любимой страны» бешено ревновал партию к ее создателю и был не прочь увидеть Серебряного в черной рамочке — уж добрый Сеня не поскупился бы на цветы и венки.
— М-да, стареют наши ветераны, силы давно не те… — пролил я немного бальзама на душу Крысолова. — Так ты ко мне по делу?
— Я, это, мы… ну опять насчет тех, Шалина с Болтаевым. — Сеня замялся. — Раз они вроде как живы, нам бы мероприятие с ними провести, ну праздничное… Оркестр, шарики, конфетти, фуршет, митрополит — все давно на старте, ждут только сигнала, а этих альпинистов нет негде: твой Погодин их, наверное, куда-то к себе уволок… Ну посодействуй, а? Я ведь не настаиваю на их членстве у нас, ладно, обойдемся, но пускай «Почва» сдаст их нам хотя бы в лизинг, на денек… А мы им ссудим летчика-космонавта СССР Порфирия Пшенко — два выхода в открытый космос, доктор наук, член Общественной палаты, за границей ни разу не был…
— Черт с тобой, зануда, будут тебе альпинисты, — пообещал я Крысолову, — и без космонавта обойдусь. Сегодня, правда, не гарантирую, но завтра железно. Можешь заранее надувать шарики… А сейчас прости, дорогой, у меня срочный звонок, пока-пока…
