Я не сразу почувствовал боль. То есть я, конечно, почувствовал, еще как, но за секунду до этого от меня вдруг все резко отшатнулись. Пацаны бросились кто куда. Потом Роберт орал Антохе, чтобы тот вызывал «скорую». Не добившись от него, принялся вызывать сам. Антоха сдернул с себя шарф и пытался обмотать им мою поясницу. Шарф моментально пропитался кровью. Кровь не останавливалась. Я лежал на красном снегу. Роберт продолжал орать в трубку, что не знает точного адреса парка. Что это просто центральный парк. Потом он наконец наклонился ко мне.
– Т-т-ты к-к-как?
Наверное, я должен был бояться, что умру. Но, к счастью, я плохо разбираюсь в медицине. Я знал только, что не могу умереть. Это было не по сценарию. Я был уверен, что сейчас приедут медики, наложат мне два шва; через недельку мы их снимем, и я и думать забуду о своей ране. Кажется, так они успокаивают. И я, наверное, псих какой-то, но я не думал ни о маме, ни об отце… Я вспомнил ботаника. Того самого воображаемого дылду.
– Так я и знал, что он заикается, – произнес я с блаженной улыбкой на губах.
– К-к-то? Макс! – Роберт для чего-то принялся тереть мне уши.
О, это я знал. Уши нужно тереть, когда человек пьян, чтобы тот очухался и назвал свой адрес.
– Макс, они едут. Не отключайся, слышишь?
Он наконец оставил в покое мои уши. Меня начало трясти. Эдик додумался укрыть меня своей курткой. Теплее не стало. Голова закружилась, я зажмурился и все-таки отключился.
– Не терпи, если будет больно. Дай знать, слышишь? Ты понял меня, Максим?
Я кивнул. Недавно очнувшись от наркоза, я еще тяжело соображал, и подходящие слова предательски запаздывали.
– В первые часы особо не двигайся. Когда придет время, я сам прослежу, чтобы ты не сидел на месте.
Я напрягся и внимательно посмотрел на отца. Досталось ему за этот вечер!
– Ты не переживай. – Облизнув пересохшие губы, я старался говорить как можно бодрее. – Мне нормально. Прямо с каждой минутой чувствую себя лучше. Скоро встану. Можно ведь?
Отец отрицательно покачал головой.
– Не корчи героя, Максим, я ведь не дурак. Каждый день это вижу и прекрасно знаю, как тебе тяжело. Но… – он запнулся, – я также знаю, что могло быть намного хуже.
– Что, так серьезно?
Он не ответил. Отошел к окну и принялся пристально вглядываться в темноту.
– А мама? Она знает?
– Только то, что меня вызвали на операцию. Очень срочную. И что ты ночуешь у Антона.
Я облегченно вздохнул. Хорошо, что она узнает обо всем утром. Достаточно того, что я отца чуть не угробил. Сейчас мне хотелось отвлечь его от тяжелых мыслей.
– Это судьба такая, – сказал я. – Ты не переживай. Зато теперь со мной точно ничего не случится. Надежная примета, честно-честно.
– Врачи больше верят здравомыслию и профессионализму, – с грустью отозвался он.
– Ну, я-то пока не врач.
На этот раз возражений не последовало. Отец даже не посмотрел в мою сторону, только вздрогнул и подался немного вперед, прислоняясь лбом к подернутому инеем оконному стеклу.
– И не будешь, – тихо произнес он спустя минуту.
Его короткая фраза напомнила мне удар Герыча. Только тогда я не сразу ощутил боль, а от слов отца тут же сжалось что-то внутри. Значит, он сделал вывод. Он долго ждал, надеялся, а теперь перестал.
– Ты решил за меня?
Молчание начинало действовать на нервы. К чему тянуть? Лучше уж сразу сказать: «Да, Макс, ты ни на что не способен».
– Пап?
Отец выдохнул, переступил с ноги на ногу и произнес:
– Я не думал, что это так страшно… Понимал, конечно, просто не приходило в голову, что может быть так… до такой степени.
У меня к горлу подкатил комок. Если выбирать, я лучше выбрал бы физическую боль.
– Ну все же в порядке. – Глупое утешение, как будто он сам не знает. – Прости, пап, и… Спасибо, что спас меня.
Отец подошел к моей кровати и легонько коснулся руки.
– Я тут ни при чем, Максим. – Он улыбался сквозь слезы.
– В каком смысле?
– Не я тебя оперировал.
– Не ты?.. Подожди-ка! Нет! Только не говори, что…
– Другим я бы не доверил. Только ей.
– У-у-ух! – Я глубоко выдохнул, даже в спине закололо. Мне необходимо было это обдумать. – А почему, можно узнать?
Он пожал плечами:
– Не смог. Побоялся, пожалуй… Да так и есть – струсил.
– Да ладно! Ты?!
– А что ты думаешь, легко?! Руки тряслись, как у алкоголика. Что бы я ими сделал? Нет, я, может, собрался бы, если бы не Женя, но тогда решил, что так будет быстрее, правильнее и лучше для тебя.
Я задумался.
– Выходит, я теперь ей должен?
– Что за глупости? Это ее работа. Ее осознанный выбор помогать людям.
– Нет. Все-таки должен.
– Ну, купишь букет. Максим, для чего мы сейчас это обсуждаем? Тебе не стоит переутомляться. Я лучше пойду.
– Нет-нет, останься. – Я схватил его за руку. – Давай поговорим.
– Хорошо. О чем?
– Сколько ей лет?
– Жене? Двадцать девять, кажется.
– Ого! Она тебе нравится, да?
– Нравится. Почему ты спрашиваешь? Стоп! В каком смысле?
Я попытался пожать плечами. Вышло не очень, но отец понял.
