– Конечно, – засмеялся я. – Одного даже тебе привел.
– Только не говори, что Эдуарда, – усмехнулся Антон.
– Погоди, сейчас увидишь.
Я отправился на поиски Роберта. Как и договаривались, он дожидался меня в буфете.
– Как же медленно ты все делаешь. – Это были его первые слова. – Вторая чашка чая остывает. Ну, что там за дела?
Я победоносно улыбался.
– Все прекрасно, хочет тебя увидеть.
– Вот так прям и хочет? – подозрительно поинтересовался Роберт.
– Поначалу он решил, что пришел Эдуард.
– Тогда верю! Хватай пакет. – С этими словами он поднялся со стула и направился за мной в палату Антона.
Несомненно, многое изменилось за последние месяцы. Только изменения эти влились в наши жизни правильно и гармонично, и, если бы не маячащий на горизонте медицинский, я мог бы сказать, что счастлив.
Эмоциональнее всех переменам радовался Антон. Спустя пару дней, как Роберт навестил Тоху в больнице, тот проникся к нему особой щенячьей преданностью. Начало этому положило не что иное, как поход в зоопарк. Мы долго ломали головы, чем бы отвлечь Антона после выписки, и тут Роберта осенило.
– Сводим его к клеткам, полезно будет, – поделился он своей идеей.
– Не думаю, что он воспримет судьбу этих животных так же, как ты, – попытался я возразить, – по-моему, зоопарк для Тохи всегда был чем-то вроде развлечения. Поверь, он не станет заглядывать в грустные глаза медведя и строить догадки о чрезмерной задумчивости рыси.
– В таком случае, – не унимался Роберт, – мы просто развлечемся.
И все же поход троих великовозрастных детин в зоопарк казался мне немного комичным.
– Давай, может, Алиску возьмем? – предложил я.
Роберт согласился. Ему было поручено собрать и привести маленькую Алису, мне – убедить Антона пойти вместе с нами. Нужно отметить, что мы оба довольно успешно справились с поставленными задачами.
Уже у ворот зоопарка Алиса заявила:
– Я пойду за ручку с Максиком!
– Значит, мы идем с Антоном, – резюмировал ее брат.
Мы принялись медленно обходить клетки с животными. Алиса старалась непременно задержаться около каждого зверя как можно дольше, чтобы внимательно рассмотреть даже самую мельчайшую подробность.
Благодаря ее любознательности мы прилично отстали от наших спутников. На этом расстоянии я видел, как Роберт, усиленно жестикулируя, объясняет что-то притихшему Антохе, но слов разобрать не мог. К счастью, строптивый енот наотрез отказался показаться нам из своего укрытия. Это позволило наконец догнать впереди идущих парней. До моих ушей долетели обрывки их разговора.
– У животных нет выбора, понимаешь…
– Зато они всегда сытые, им не нужно думать о выживании, – попытался возразить Антон.
Вскоре мы подошли к клетке с бурым медведем; тому недавно принесли его обед. Обедом была мешанина, больше напоминавшая помои. Мишка, старательно сгибая лапу, тщетно пытался выбрать из макаронной жижи кусочки чего-то темного, похожего на мясо. Отчаявшись, он оставил свое занятие и принялся бродить из угла в угол, совершая иногда слабые попытки забраться на прутья. От его жилища исходил жуткий запах нечистот. Роберт многозначительно посмотрел на Антона и произнес:
– Ты прав, ему действительно не нужно заботиться о выживании. У него нет даже этой возможности.
Антон смущенно потупился.
– Хорошо, что с людьми по-другому, – подытожил Роберт.
Незаметно для себя мы добрались до террариума. Алисе очень хотелось посмотреть на змей, и мы вошли внутрь. Роберт заметно повеселел. Очевидно, его не слишком беспокоило угнетение рептилий: они вполне органично смотрелись в своих стеклянных жилищах.
– Смотри, смотри – логарифм! – Я показал на самого большого удава.
Скрутившись в кольца, удав причудливо свисал с искусственной ветки, служившей ему опорой.
Мы вчетвером прильнули к стеклу.
– Ого, какой огромный, – с придыханием прошептала Алиска.
Роберт поднял сестренку на руки, чтобы ее глаза оказались на уровне глаз рептилии.
– Чего это он так на нас уставился? – осторожно поинтересовалась Алиса.
– Гипнотизирует.
– Зачем? – недоумевала она.
– Чтобы потом… слопать! – внезапно повысил голос Роберт.
И мы испуганно, а Алиса с визгом разом отпрянули от удава. Антоха смеялся громче всех.
– Оказывается, – сказал я, улыбаясь, – логарифмы Леопольда не самые страшные.
