— Третий этаж, комната 119, к начальнику отдела труда и зарплаты Бурановой. Пожалуйста! — сказал голос невидимого человека, и его рука подала Алеше пропуск и документы.
Рядом с Алешей появился человек в полушубке. Приподнявшись на цыпочки и что есть силы вытянувшись, он по самые плечи погрузился в окно.
— Спрашивается, где справедливость? Товарищ после меня пришел и уже получил документы, а я целый час торчу, как дурак…
— Еще бы! — насмешливо сказал голос за окном. — Он — наш передовик производства…
— А я кто?
— Вы — толкач. Посторонитесь, гражданин!
Дверца захлопнулась, толкач сердито посмотрел на Алешу:
— Толкач! За что он меня оскорбил? А? Слышали?
— А вы к милиционеру сходите. Он разберет, — посоветовал Алеша и озорно подмигнул. От того, что сидевший за окошечком москвич назвал его передовиком производства, ему стало весело.
Лифт бесшумно и плавно поднял Алешу на третий этаж. Небольшая комната № 119 была переполнена людьми. Они полукругом расположились перед большим столом, за которым сидела полная, седая женщина. Увидев Алешу, она облегченно вздохнула:
— Наконец-то! Прибыл Урал! Но почему долго нет Грузии? Снимет с меня голову эта солнечная Грузия!
— Да приедет он, Парасковья Павловна! Чего вы волнуетесь? Приедет, никуда не денется! — успокоительно проговорил сидевший рядом с Бурановой светловолосый человек и внимательно осмотрел Алешу.
— Отличный вы утешитель, Мясников, даже не знала. Будем надеяться, будем надеяться! — повторила она и обратилась к Алеше. — Присаживайтесь к нашей компании, Алексей Николаевич. Знакомьтесь — все ваши товарищи, литейщики со всех концов страны. Только вот Грузии нет, еще не приехала…
Вокруг нее сидело человек восемь. Алеша обошел их, пожимая руки и называя себя. Один из них — тот самый, который успокаивал Парасковью Павловну, — назвал себя Мясниковым. Алеша насторожился. Какой это Мясников? Не тот ли самый московский формовщик, который набивал за смену 900 опок?
Усевшись, Алеша присмотрелся к Мясникову. Да, наверное, тот самый — больше быть некому: Парасковья Павловна ведь сказала, что здесь сидят литейщики. Так вот он какой, знаменитый московский формовщик. Моложавый, только мелкие морщинки вокруг глаз показывают, что ему никак не меньше сорока. Интересно было бы с ним заговорить. Как у него обстоят сейчас дела? Сколько дает?
Мясников тоже смотрел на Алешу, и они безотчетно друг другу улыбнулись.
— А ведь вы тот самый Мясников? С московского?
— Тот самый, тот самый! А ты Алеша Звездин — тоже тот самый?
Они пожали еще раз руки и смотрели друг на друга, улыбаясь.
— Слышал, слышал про твои подвиги! — заговорил Мясников непринужденно и весело, точно они были давным давно знакомы. — Значит, решил показать класс нам, старикам. Молодец, так и надо! Сам не застаивайся и другим не давай!
— Какой же вы старик! Я вас совсем другим представлял…
— Косая сажень в плечах, борода до пояса, усы за уши закладываю — таким, что ли? Чего нет, того нет — ни бороды, ни усов не нажил, а пятый десяток пошел — это верно! Ну, как дела на Урале? Скоро мне на пятки наступишь?
— Где мне! — краснел Алеша. — Трудновато за вами угнаться. Перед отъездом я только 724 выдал.
— Семьсот двадцать четыре! Ишь ты, скромник! Проворен, проворен!
Они заговорили о помехах. Работаешь в цехе не один, тысячи нитей связывают с коллективом. Стоит оборваться одной ниточке — и тотчас же все идет насмарку. Поломался конвейер, случилось что-нибудь на плавке, заело бегуны у земледелов — и формовщику делать нечего — стой да постаивай!
— Иной раз и крепко призадумаешься — где выход?
— А мы такой выход нашли: за стахановский цех боремся. Добиваемся, чтобы каждый рабочий вперед тянулся, тогда и нам легче должно стать… Заказы для строек коммунизма нам здорово помогают: никому не хочется ударить в грязь лицом перед строителями…
— Это вы правильное направление взяли, — задумчиво сказал Мясников.
Вернулась выходившая куда-то Буранова и объявила, что совещание начнется завтра ровно в двенадцать.
— Теперь, товарищи гости, можете посмотреть Москву! — сказала она. — А Грузия все не едет, Мясников!
— Приедет, никуда не денется! — ответил Мясников и подошел к ней.
Они о чем-то заговорили. Было похоже, что формовщик в министерстве свой человек.
Алеша заторопился на улицу. Раз такое дело, надо пользоваться случаем и побродить по улицам Москвы.
Он, Алеша Звездин, в Москве! Мысль об этом была отрадна, волновала и заставляла сильнее биться сердце. Не сон, не выдумка, а факт — он шагает по Москве! Здорово все получается!
Алеша сошел с тротуара, собираясь перейти площадь. И в ту же минуту неподалеку раздался короткий, пронзительный свист. Милиционер смотрел прямо на него. Сомневаться не приходилось, свист относился к нему, и Алеша направился выяснять, в чем дело.
— Что, первый раз в Москве? Так по площадям не ходят! — сказал милиционер и, посматривая по сторонам, коротко объяснил, как надо пересекать площади.