Совхозного тракториста Егора Нефедкина обсчитали. Вместо предполагаемых двухсот рублей, он получил сто семьдесят три. Егор отошел от кассира (она выдавала деньги прямо на тракторном стане), пересчитал получку, сунул пачку в нагрудный карман пиджака, сплюнул и выругался.
— Чего? — спросил его сцепщик Дмитрий, пряча за пазуху червонец.
— Маловато вроде нащелкали, — объяснил Егор.
— Ну, спроси, — посоветовал тот.
Егор подошел к кассиру.
— Вроде маловато мне нащелкали, — сказал он.
Та как раз пересчитывала деньги, сбилась и сердито огрызнулась:
— Я, что ли? Иди в бухгалтерию да проверяй.
Егор сел на свой «козел» и покатил в совхоз.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, зайдя в контору.
Никто не поднял головы. Главный бухгалтер Семен Потапович, зажав голову руками, воинственно смотрел на цифры. Бухгалтер Клавдия Андреевна одной рукой перебрасывала костяшки счетов, другой перекладывала бумаги. Егор постоял, помялся с ноги на ногу и деликатно покашлял.
— Чего тебе? — недовольно спросил Семен Потапович, оторвавшись от цифр.
— Вроде маловато мне нащелкали, — сказал Егор.
— А кому их не маловато, — заметил главный бухгалтер и кивнул на Клавдию Андреевну: — Проверь вон у нее.
Клавдия Андреевна поморщилась и достала расчетную ведомость.
— Смотри сюда, — обиженно сказала она. — Двадцать семь смен отработал? Сделала я разноску. Аванс получал?
— Получал, — мрачно подтвердил Егор.
— Значит, это вот, смотри, твой дебет. Минус аванс. Минус подоходный.
В это время зазвонил телефон, главный бухгалтер взял трубку и стал кричать кому-то то ли про сальдо, то ли про бульдо. Расчетчица громко, стараясь перекричать главного бухгалтера, твердила Егору о его дебете и кредите. Семен Потапович положил трубку, а Клавдия Андреевна спросила:
— Понял?
— Ага, — кивнул Егор.
У конторы Егора уже ждали приятели, получившие зарплату. Он опять сплюнул и выругался.
— Чего, разобрался? — спросили его.
— Разберешься тут, — проворчал Егор. — Сальда-бульда. «Понял?» Понял. Морская бухгалтерия: куда ни нырнешь — ничего не поймешь.
— Ошиблись вы с Катькой, наверное, счетоводы-то еще те, — стал успокаивать его один из товарищей. — Я вот тоже всегда думаю, что получу больше, а начнешь расписываться — видишь меньше. Плюнь. Пошли в Тихую гавань.
Тихая гавань — небольшой лесок или колок, как его называли, ходьбы от деревни всего пятнадцать минут, и ни одной души. В него частенько похаживали любители выпить и поразмышлять на просторе.
— Пошли, Егор, — позвали мужики. — А то бабы набегут…
Егор раздумывал. С одной стороны — получка, суббота, как раз пахоту закончили, как не выпить? С другой стороны — выпьешь на три рубля, а шуму дома будет на все двадцать семь обсчитанных. Он с тоской посмотрел на магазин, на товарищей, пощупал в кармане деньги.
— Пошли, чего мнешься? — потянул его Дмитрий.
— Нет, — нерешительно мотнул головой Егор. — Вы идите, а я до дому…
— Чего еще?
— Пойду, кой-чего провернуть надо, — соврал он и быстро пошел, боясь передумать.
Дома все были в сборе. Жена с тещей копались в грядках, старшая дочь Люба поливала рассаду из детской лейки, сын Игорь мастерил скворечник.
— Папка, гляди, что я сделал, — похвастал он.
Жена подняла голову и окинула мужа пристальным взглядом. «Сейчас разбазарится из-за денег… счетовод», — подумал Егор. Жена его, Катя, была не то чтобы скупой, но в день получки (а Егор обыкновенно возвращался из Тихой гавани под крепким хмельком) устраивала мужу «профилактику». После этого в доме наступала зловещая тишина. Жена ходила злая, теща окидывала его свирепым взглядом, старшая дочь Люба демонстративно отворачивалась, а сын Игорь украдкой посматривал на отца жалобным взглядом. Так продолжалось целую неделю, а в следующую получку опять «профилактика»: «Тракторист! — кричала Катерина. — Всю жизнь на тебя угрохала! Дождешься у меня… закукарекаешь!»
Егор в такие минуты выходил на крыльцо посидеть, курил, тупо смотрел на бегающую взад-вперед будто бы за делом жену и с пьяной тоской думал: «А говорят — любовь. Где она? Где?»
Когда жена распалялась пуще прежнего, он твердо, сердито выкатывая глаза, говорил одну и ту же фразу: «Заткнись, Катерина!»
Катерина медленно поднялась и подошла к мужу. В ее серых чуть усталых глазах были удивление и немой вопрос.
— Чего ты? — хмыкнул Егор.
— Ничего, — Катерина еще раз оглядела мужа. — Знать, получку не дали?
— Дали, — он вытащил деньги. — На вот, бери. Сто семьдесят три рубля, как одна копеечка.
Катерина растерялась, отерла руки от земли, взяла деньги и сунула их в карман халата.
— Чего ж это… ужинать айда… голодный ведь, — засуетилась она.
Теща поинтересовалась:
— Егорша, пахоту-то закончили?
— Закончили, мамаша, — буркнул он и пошел в дом за женой.
Катерина собрала на стол, села напротив мужа, подперла голову руками.
— Деньжат чего-то маловато нащелкали, — пробурчал недовольно он, принимаясь за щи.
— Хватит, — улыбнулась Катерина, задумчиво глядя на мужа.
— Чего уставилась? — спросил Егор.
— Ты не умылся, — засмеялась она.
— Грязный, что ли?
— Черный.
— Это загар.
