Звонок в дверь. Я, тихо матерясь сквозь зубы, обречённо пошла открывать, лихорадочно пытаясь понять, кого принесло в такую рань? По пути умудрилась споткнуться о свои же туфли, что, конечно, не улучшило моего настроения.
Мимолётный взгляд в зеркало, заставил меня поморщиться от жалости к себе. Каштановые, средней длины волосы после сна сильно взлохмачены, глаза опухли, лицо всё какое-то помятое. Да и пижама моя тоже так себе выглядит: драная майка хрен знает скольки лет, короткие шортики и единственная моя гордость — большие домашние тапки в виде зайцев.
Положение усугублял тот факт, что я довольно-таки хрупкого телосложения. Сколько раз я пыталась отъесться, кормила себя, как на убой, но… Ничего не получалось. Да не убьют меня жертвы диет и прочей фигни для похудания! Просто у меня в семье все такие. И не считайте это чем-то хорошим, ради всего святого! Это только кажется, что быть худенькой — мечта! На самом деле мне очень трудно купить одежду себе по размеру, хоть в детский мир идти закупаться. Про обувь я вообще молчу… Да и на ребёнка я очень сильно похожа. Повезло, что хоть рост у меня средний, а то полный финиш бы наступил. Представьте, подходит такая маленькая девочка к преподавателю в институте и говорит: «Дяденька, поставьте мне зачёт, пожа-а-а-а-луйста»! Ну да ладно, не всё так плохо, насколько могло показаться. Просто утро, кофе не успела выпить и вообще день тяжёлый, благо, что не понедельник.
— Иду! Иду! Я уже почти открыла! — что правда, то правда. Мои родители, золотые люди, так заботятся о своём единственном чаде, что специально установили мне новомодную дверь с тысячей замков. Ну, конечно, не тысяча, а всего три обычных, один амбарный засов и маленькая цепочка. Согласитесь — это мелочи.
Справившись с замками, я открыла дверь, но, поняв, кто за ней, тут же попыталась закрыть обратно. Но не тут-то было! Сильный толчок заставил меня сделать шаг назад, но и этого хватило. Поздно, дверь открыта.
— Привет! Надо поговорить, — Рита по-хозяйски закрывает мою дверь и спокойно так снимает ботинки, вешает лёгкую осеннюю куртку на крючок. Потом излюбленным жестом взлохмачивает свои длинные потрясающие волосы цвета тёмного шоколада и, отбросив с глаз чёлку, ласково смотрит на меня.
А я стою, как дура, впрочем, почему «как»? Нефиг кому попало двери открывать! Зря здесь столько замков, что ли?
Как обычно, при взгляде на неё у меня внутри всё начало дрожать, коленки подгибались, а о том, чтобы мыслить здраво и хладнокровно, не могло быть и речи! Всё смешалось в доме…
Хотя меня хватает на то, чтобы возмущённо замычать, отрицательно покачать головой и ткнуть рукой в сторону двери. Знаю я эти её «поговорим»! Щас! Мне прошлого раза хватило. Так, не вспоминать прошлый раз, а то совсем контроль потеряю.
Рита сделала попытку приблизиться ко мне, но я резво отскочила.
Зря, что ли на мне тапочки зайцев? Как там в песенке: «Не боимся мы ни волка, ни лису»? Дак вот, сообщаю всем желающим слушать, сейчас я не боюсь всяких там лисичек и зубастых собачек по той простой причине, что мой самый страшный кошмар стоял прямо передо мной!
— Пожалуйста, мы действительно просто поговорим! — Рита улыбнулась мне так честно и открыто, всем своим видом показывая, что говорит правду и только правду. Но её глаза, хранящие вечный оттенок лета (такие же зелёные), светились лукавством. Для достоверности она даже подняла руки вверх, как бы говоря, что она безобидна и безоружна. Охотно поверила…
Я сделала ещё шаг назад и споткнулась о те же самые злосчастные туфли, чуть не упав, умудрилась сохранить равновесие. Только это уже ничего не значило — я опять пропала. Рита воспользовалась моментом и успела подойти ко мне и крепко обнять.
— Осторожней надо быть, лисёнок! — чуть ухмыльнулась и нежно поцеловала меня в уголочки губ.
— Я ненавижу это прозвище! — огрызнулась, но это так, последний вздох приговоренного.
Я попыталась оттолкнуть Риту от себя, но она лишь засмеялась и прижала меня к стене, и завела мои руки мне за голову, держа их одной рукой, чтобы я не вырвалась. Вторая рука уже уверенно гладила меня по талии, мягко щекоча живот. Я ненавидела себя за это, но всё же не смогла сдержать сладкого на грани слышимости стона удовольствия. Но эта сволочь всё услышала и нагло ухмыльнулась — это её любимый момент — заставить меня добровольно сдаться.
— Мне опять будет больно, — это звучит очень жалобно и с такой настоящей обречённой тоской, что Рита остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. Наклонилась ближе, хотя, казалось бы, куда ближе-то, и прошептала так, что я почувствовала её горячее нежное дыхание на своих губах:
— Тебе больно… сейчас?
