Он был гнилым, не потому что положил на всех людей. Он просто не умел любить и терпеть свое одиночество, он искал истину, стараясь выковырять её, как какашку из задницы.
Особенно страшным было его веселье. Оно было пугающим, как у американского бандита Уильяма Банни, по прозвищу Малыш, который ел и смеялся, пил и смеялся, скакал на лошади и смеялся, стрелял и продолжал смеяться, убивал и все равно смеялся.
− Аа-а! Га-га-га! − орал Юра в крайней приступе веселья, запрокидывая голову. − Аа-а! Га-га-га-га! Га!
При этом он стучал руками и ногами с такой силой, словно вбивал обратно в преисподнюю что-то ненавистное и пожирающее его. В таком состоянии мы Юру побаивались.
Потом он исчез, но вскоре объявился, на этот раз вместе с истеричной подругой Настей и такой же истеричной собакой Эшли, прокусывавшей до костей конечности, мелькавшие в непосредственной близости от пасти. Тогда мы и узнали, чем на самом деле занимается наш лесопромышленник – аферист Сергей.
Он открылся Бертрану, Эльзе и мне и предложил сделать этот бизнес семейным. Предложение нам не понравилось, как и он сам. Вид у него был злой и бойцовский, словно постоянно прикидывающий − с какой вам лучше заехать, с левой или правой. И мы не сказали окончательный ответ.
В то время квартиру Эльзы днями и ночами навещали толпы пьяниц и торчков из числа музыкантов и художников. Самый пестрый сброд. Сергею такая компания понравилась, он снял квартиру поблизости и сутками просиживал у нас, покупая выпивку.
Особенно Сергея зацепил Андрон. Выпивая, Андрон всегда заявлял, что он бог. В принципе, по сравнению с другими заявлениями, это было на редкость здравомыслящим. Многие этого не понимали. Сергея же раздражало, что бог вот так запросто сидит и пьет с ним вино.
Как-то они остались вдвоем. Пили портвейн.
− Так ты, значит, бог? − недовольно прищурился Сергей.
− Да, я – бог, − подтвердил Андрон.
− Тогда за вас, за богов, − зло ухмыляясь, предложил Сергей.
− Давай, − не замечая иронии, согласился Андрон и потянулся чокнуться.
Но Сергей не стал этого делать и залпом выпил.
− Ты вот скажи, раз ты бог, − отставляя стакан, сжал кулаки Сергей. − Какого хера ты здесь сидишь и пьешь со мной вино, у тебя что других дел нет?
− Я везде, и все делаю одновременно. Пить с тобой вино также важно, как построить где-нибудь еще один новый мир.
Сергей недоверчиво посмотрел на бога.
− А если я ударю тебя в нос?
− Останешься без бога.
Подумав, Сергей с такой силой ударил по столику на колесиках, что от того остались только колесики. Бог одобрительно улыбнулся. После этого Сергей зауважал бога.
Меня с Сергеем, как ни странно, сблизил Генри Миллер. Оказалось, что мы в одно и то же время им зачитывались. Как-то мы вспомнили один эпизод из «Сексуса», где соседи молодого Генри поляки-эмигранты устраивают вечеринку и кормят гостей жареными бананами. Выяснилось, что никто из нас не пробовал жареных бананов и нас до сих пор мучил вопрос, какие они на вкус.
Мы купили килограмм пять отборных бананов, половину пожарили, другую раскидали по дому. Жареные бананы оказались таким редким дерьмом, мы проблевались и подружились насколько возможно.
Во мне Сергей видел психа, которому нечем заняться в тухлом мире. Он считал моё безделье гармоничным, приносившим больше пользы, чем чья-то работа. И себя Сергей считал особенным человеком и в том, что кидал людей, находил истину, будучи уверенным, что является для них кармическим учителем.
Долго мы не соглашались играть в его игру. Особенно противилась Эльза, я сомневался, Бертран потихоньку поддавался уговорам. Как-то после скандала с Настей, когда Эшли покусал их обоих, Сергей ворвался в наш дом с утра пораньше. Он отозвал Бертрана в сторону.
Разговор был недолгим, вскоре они засобирались.
− Вы куда? − спросила Эльза.
− Вернусь через пару часов, − сказал Бертран. − Серега кое-что решил купить для Насти, надо помочь донести.
По глазам было видно − врёт.
− Мы скоро вернемся, − пообещал Сергей.
Только они ушли, как в дом влетела Настя с безумным Эшли на поводке, пса и хозяйку била крупная дрожь. Если бы не теплое летнее утро, глядя на них можно было подумать, что на улице люто подмораживает декабрь.
− Где он?! − с порога закричала Настя. – Где эта гнида?!
− Вы чего с утра пораньше с ума сходите? – вышла из комнаты Эльза.
− Они ушли покупать тебе подарок, − сказал я.
− Какой на х*й подарок! − прокричала Настя и ударилась головой об стену. − Он бросил меня без копейки!
− Зачем ты, вообще, с ним связалась? На тебе лица нет, − посочувствовала Эльза.
− Давно он был здесь?!
− Только что.
− Я оставлю Эшли?
− Нет! − хором закричали мы, глядя на дергавшиеся тиком глаза пса.
Настя хлопнула дверью, утащив упиравшегося четырёхлапого маньяка.
