– Ты сомневаешься? – удивился он, оглядывая гостиную. – Это лучшая квартира в Москве! Одно из самых высоких зданий, гениальная задумка товарища Сталина. Какой вид, какой воздух, Софи!
– Мне здесь нравится, – улыбнулась она и ускользнула в студию.
Села за рояль, снова задумалась, заиграла неожиданно ломко и рвано рвущую душу «Элегию». Почему-то не на любимой скрипке и забыв на стойке в углу предназначенную для Массне виолончель. Она мучила клавиши и педали, будто выцеживая из крови собственную тоску и безысходность, прощаясь с чем-то неуловимо важным.
Что она провожала? Свободу? Возможность внезапного бегства?
Оба знали, что этот эксперимент привяжет ее к столице, накрепко прикрутит к Сергею, лишая возможности выбора. Но ведь выбора не было изначально!
Неужели София не понимала? В каком сказочном мире она жила, если верила в чудеса? С тех пор, как раскрыли ее связь с Изнанкой, на что можно было надеяться?
– Мне страшно, – тихо призналась Софи, обрывая Массне на щемящей ноте. – А если что-то пойдет не так? Сереженька, ты ведь не бросишь дочь! Поклянись, что ты ее не оставишь…
– Соф, не выдумывай, все будет в порядке. Да, ты первая из семи, кто станет со-зданием по ритуалу основателя Якова Брюса, но поверь: все просчитано до мелочей.
Она снова помолчала, такая тонкая, полупрозрачная, будто облако, закрывшее солнце в майское утро. Ей было зябко и неуютно, настолько, что он начал сердиться.
Все для нее в этой квартире! Мелочи и безделушки на полках стояли так, как хотела она. Ноты и книги, белый рояль. Даже неширокий балкон, опоясывающий шпиль по периметру! Архитекторы Поляков и Борецкий эту деталь не планировали, и без того конструкция башни вышла тяжелее расчетной. А ведь под башней – воды двух рек и из-за слабого грунта пришлось использовать сваи! Но Софи захотела балкон – и получила инженерное чудо для прогулок на свежем воздухе.
– Что случилось с исподом, Сережа? Тем, кто открыл секрет ритуала?
Он нахмурился, как и всегда, когда Соф касалась политики. Но ответил, сухо и скупо, просто констатируя факты.
– Он погиб при разрушении башни, София. Сухарева башня попала под снос в плане реконструкции центра столицы, и колдун лишился исподней силы. Дочь чародела потеряла рассудок, ее закрыли в специальной клинике. А сын по-прежнему где-то в Сибири…
– Ты погубил Воронцова, – она закрыла лицо руками. – Гриша был знаменитостью, его ценили при дворе Николая, знали в Париже, в Милане! Виртуозный пианист, талант от бога, а ты его на рудники…
