– Не так просто меня убить, – подмигнул Григ дракону мести и гнева, – многие пытались, тебе не чета.
Он снова показал средний палец, уже не скелету, а серым тучам, в которых постепенно таяла мгла, проливаясь весенним ливнем. Устроился у стены, зажимая рану левой рукой, и заснул, как сидел, на полу, ощущая себя бродячим псом, побитым, но отстоявшим право на заветную сладкую кость.
<p>4.</p>Который день было шумно в обычно тихой Немецкой слободе.
Пыль висела плотная, душная, забивала легкие, хватала за горло, будто мстили разбитые камни, рвали в клочья здоровье своих палачей. Грохот стоял и скрежет, плач сиротливый, жалобный. Кто-то стенал, кто-то пел гимны, не жалея истерзанных легких. Кто-то тихо и обреченно шептал слова отходной молитвы.
На улице Вознесенской сносили кирху, известную в народе как «Старая обедня».
Шептались, что из тех работяг, кто первыми ударил по стенам кувалдами, уж никого не осталось в живых: мол, покрылись язвенной сыпью и снаружи, и изнутри, в ежечасье сгорели, задохлись, в назидание большевистским варварам, дабы не касались нечестивцы святынь.
Да разве остановит исподняя месть осененных благим партийным приказом! Коли есть постановление Моссовета, разберут и растопчут в пыль хоть пирамиду египетскую! Вавилонской башни не пощадят, если вдруг возродится под темной луной.
Суетились рабочие, торопились, гремели на всю улицу инструментами. Отмахали кувалдами и кирками, теперь взялись за лопаты. В отдалении украдкой крестились бабки и жалели шепотками «немчуру лютеранскую». Вроде и дела нет православным, а все не по сердцу, когда храмы ломают. Старались немцы-то, бились за церковку или, по-ихнему, за кирху, подписи собирали в защиту, письма засылали аж в самый ВЦИК, но толку с этого – кот чихнул. Плачь, не плачь, а не осталось и камня от основательной Михаэлькирхе, снесли старейший лютеранский храм вместе с пристроенной колокольней. Сколько бед пережила Михайлова церковь, горела в пожарах, строилась заново, крепла верными прихожанами. Но позарился на земли вокруг ЦАГИ, аэродинамический институт. Моссовет дал добро на снос – и вот результат, любуйтесь: церковь не просто сравняли с землей, вгрызлись в фундамент, в основы основ, тревожа могильные плиты. Говорят, все, что сыскали внутри мало-мальски ценного и полезного, сдали под расписку в музеи столицы, всякие оклады и канделябры, да кто же этому верит? Вон, глядите, опять поднимают, не дают спокойно лежать во гробах! И костюмы на скелетах чудные, это ж с каких времен упокойники? А звезда-то, звезда горит! Что солнце ясное, аж глазу больно!
