Ее голос еще звучал в этой студии, слышались аккорды последней элегии, вдумчивые и тягучие, такие печальные, что сердце стыло. Софочка сама ее сочинила, предчувствуя их разлуку, невероятная женщина, с которой Самойлова свела судьба. Он помнил миг их случайной встречи, спаливший реальность в пламени страсти. И свое потрясение в тот момент, когда понял, что ей не семнадцать, а без малого сто двадцать пять… Как ошеломил Сергея тот факт, что женщина, предначертанная кем-то свыше, была создана задолго до его рождения, ждала суженного и дождалась! Почему все закончилось так страшно и глупо?
Самойлов вскинул голову, посмотрел на Грига.
Во взгляде проявилась смоляная ненависть.
Архив тебе подавай?!
– Очнулись от вселенской скорби? Как мило, – голос Грига был спокоен и холоден. Каждое слово сочилось издевкой и вызывало спазм. – Я пришел за архивом ордена Субаш, который вы утаили от этой своей революции.
– Убирайся! – рявкнул Самойлов, выхватывая маузер из кобуры. – Как ты проник за периметр? Я приказал никого не пускать, особенно тебя, проклятый убийца!
– Убийца? – расхохотался Григ. – Это ваша версия, командор? Блаженны верующие глупцы, но самообман – страшный грех. Впрочем, это защитный рефлекс, спасающий мозг от разрушения. Не бойтесь, я помогу. В финале этой случайной пьесы.
Григ иронизировал и насмехался, но в глазах полыхал тот же костер, что сжигал изнутри Самойлова. Чистая, горячая ненависть. Сбежавший из ссылки испод, которого командор кромешников приговорил гнить в Сибири до скончания дней. Наследник великого ордена, утратившего мощь и силу. Григ полосовал Самойлова взглядом, точно саблей рубил наотмашь.
Что-то изменилось в опальном исподе, что-то новое проявилось в нем, опасное, неизведанное, будто в сибирской мерзлой земле он не утратил остатки магии, а отыскал новый источник. Вместо того чтобы сгинуть, Григорий Воронцов подавлял сырой мощью, испугавшей Самойлова в роковую минуту.
– Как ты попал в гостиницу? – мрачно повторил командор, целясь в сердце соперника. Ходили слухи, что сердца нет, а вместо него вставлен камень… Вот и проверим эту легенду!
Григорий взглянул на маузер и заложил руки за спину:
– Ой ли, господин командор. Это ведь ее территория, а не Бюро кромешников. Софи дозволяла мне здесь бывать, так что ваши протесты не в счет!
Перехватило дыхание. Резко, как перекрыли кран. Отчаянно, до лицевого спазма, так, что мерзавец заметил и снова расхохотался.
