Колясочник, которому были адресованы эти слова, протиснулся мимо меня и схватил руки девушки. Они потащили труп прямо к огню бушующего уже костра. На счет три они кинули её труп в пламя, выбросив в небо столб искр. Пламя пожирало её плоть и порождало запах, который я недавно принял за аромат жареных ребрышек.
Теперь я, наконец, увидел.
Кости.
В костре. Кости и кости и кости. Полным-полно костей. Почерневшие черепа, ребра, тазовые кости, прямые кости рук и ног торчали, словно палки. Сотни и сотни костей.
Волосы девушки горели. Её комбинезон слезал черными полосками, словно с сосиски, которую жарят над костром. Я только что разговаривал с ней.
Я запомню этот запах на всю оставшуюся жизнь. Я больше никогда не буду есть мясо.
— Проехали, братан, - сказал мне Оуэн, - У тебя еще один остался.
— Нет. Нет. Это… Не может быть единственный способ.
— Херня! – прорычал Оуэн, - Когда ты назвал Сэла, у тебя никаких проблем не было, а теперь ты, блядь, распереживался?
— Мужик, я не помню, - ладно, слушай, это было раньше. Это… В прошлом и не имеет теперь значения. Я не могу это делать больше. Извини.
За моей спиной послышалось какое-то движение и ТиДжей крикнул:
— Эй! Стой! Не надо!
Он кричал Кэвину, тому парню баскетболисту. Он побежал к ограде. Парень прыгнул, повиснув на середине забора, вцепившись пальцами в сетку. Он полез вверх к колючей проволоке…
И свалился. Он упал на землю, словно манекен для краш-тестов. Дряблый мертвый груз. Под его головой расплывалось кровавое пятно. Кусок черепа отсутствовал.
Я даже не слышал выстрела, унесшего его жизнь. Я завертел головой вокруг в поисках стрелка, но никого не увидел. В небе над нами медленно кружили только какие-то птицы, скользящие на восходящих потоках с распахнутыми крыльями. Может, стервятники, заслышавшие смерть, словно чертов колокольчик к обеду.
— Тупой ублюдок, - сказал ТиДжей. Он что, думал что мы тут сидим, потому что никто не умеет лазать по заборам? Черт, я мог бы дать ему раздвижную лесенку, одна как раз в подсобке стоит.
Парень, похожий на Джону Хилла был парализован ужасом. Его руки все еще были скованы за спиной. Глаза расширились, губы побелели: он так сильно сжал их, что перекрыл приток крови. Оуэн встал за его спиной и приставил пистолет к затылку.
— Или ты его проверишь, или мы его сразу вылечим. Все, и всех прочих, кто придет через ворота. Гребаный Карлос рыщет вокруг, и это уже достаточно плохо. А теперь помножь его на три, шесть или дюжину. Когда федералы придут сюда через месяц, они найдут только кости, куски мяса и крадущиеся кошмары. У меня есть жена, ради которой я хочу вернуться домой. У меня есть дети, ради которых я хочу вернуться домой. Федералы оставили нас здесь, на съедение. Никто кроме нас самих нам не поможет. Но когда ворота откроются, я выйдут отсюда. Как мужчина. Будешь ты мне помогать или нет – дело твое.
— Открой свой чертов рот или он тебе башку прострелит, - сказал я пацану.
Он подчинился. Я оттянул его нижнюю губу, потом верхнюю. Он носил брэкеты. Больше я ничего не обнаружил.
— Он в порядке.
— Теперь ты в этом уверен? – спросил Оуэн.
— Да.
Он убрал пистолет и карманным ножом разрезал путы.
— Как тебя зовут, парень?
— Кори. Я, похоже, теряю сознание.
Оуэн схватил перевернутое кресло-каталку и поставил прямо.
— Садись, пока не упал.
Кори сел, уронив голову в ладони, пытаясь проснуться от того, что, как он думал, наверняка было ночным кошмаром. Оуэн, ТиДжей и колясочник Брюс направились за телом баскетболиста, чтобы оттащить его забора, скорее всего в костер. Больше костей в кучу.
За спиной журчащий голос произнес:
— Это неправильно. Как они могут это допускать? Где правительство? Где армия? Где полиция?
Это был первый парень, которого я проверил, Тим, ботаник. Не оборачиваясь, я ответил:
— Думаю, мы сами по себе, парень.
Трое мужчин тащили тело парня-баскетболиста к костру. Я не мог опять смотреть на это и повернулся к Тиму, который сидел на земле, скрестив ноги.
— Эй, думаю, ты не должен сидеть на земле. Они сердятся.
— Почему.
— Видимо, это огорчает Карлоса.
— Кто такой Карлос?
— Не знаю. Садовник? Я сам только что попал сюда.
Я почувствовал, как под ногами что-то задрожало. Едва уловимо, словно кто-то рядом долбил отбойным молотком или слушал музыку с громкими басами. Но звука не было, только земля дрожала. А потом люди побежали, крича. ТиДжей бросился к нам, размахивания руками:
— Вставай! Встань с земли!
Это в конце концов убедило Тима, который разогнул ноги, чтобы встать…
На его лице застыло обескураженное выражение. Его челюсти двигались, порождая беззвучные слова. Он встретился со мной взглядом и я подумал, что так выглядит человек, которого внезапно ударили в спину ножом в переулке.
— Эй, ты что…
Он взвыл от боли. Рванул вверх, но, казалось, его зад приклеился к земле. Он закричал снова, издав искаженный и неровный крик, словно в микрофон, который вынимали из гнезда.
