Парень ярдом с ней пробовал очки ночного видения. В фургон набилось восемь человек. Фредо был за рулем. В Отряде Противодействия Зомби насчитывалось 150 членов, когда волна паники накрыла университет. Семеро откликнулись на призыв, когда пришла пора встретить угрозу лицом к лицу. Все они были в фургоне с Эми, щелкая механизмами своего оружия.
Эми была до смерти перепугана. Но она была готова подавить страх и закончить это. И она надеялась, что сидящие вокруг неё люди готовы сделать то же самое. Эми читала «Властелин колец» четыре раза, и начала перечитывать в пятый. Ей запомнился один момент, когда энты шли на войну безо всяких, казалось бы, шансов на победу (какие могут быть шансы, когда ты – огромное нелепое ходячее дерево). Этот момент пришел ей в голову и будет повторяться снова и снова, пока они не прибудут в Неназываемый:
«Конечно же, друзья, весьма вероятно, что мы идем навстречу погибели: последний марш энтов. Но если бы мы остались дома и ничего не делали, гибель все равно настигла бы нас, рано или поздно».
Да, Эми уже давно смирилась с фактом, что она полный и безоговорочный ботан.
Джон повернул крышку бутылочки. Она разделилась посередине по шву, который не был виден, пока она была закрыта. Он не открыл её полностью, потому что уже знал, что это плохая идея, когда он уже проснулся.
Тонкая черная струйка вытекла из щели, словно моток перепутанных тяжелых черных нитей. Джон подставил указательный палец под струйку, чтобы поймать её.
А потом сразу произошло несколько вещей.
Сперва, шуршащие шаги, которые Джону показалось что он слышал, стали громче и быстрее. У них был гулкий отзвук, будто кто-то топает по полу в квартире сверху. Джон с Фальконером обернулись на звук. Затем что-то спрыгнуло с крыши соседнего дома, паря на ветру, словно огромная вооруженная белка-летяга, и устремилось прямо на Фальконера.
У мозга Джона была лишь десятая доля секунды, чтобы понять, что он на самом деле видит, до того, как соевый соус начал действовать. В тот же миг, как в его рту начали формироваться слова:
«Фальконер, осторо..»,
тонкая, черная струна соуса обвилась змеиными кольцами вокруг его пальца и впилась в его кожу в том чувствительном месте, откуда растет ноготь. Боль пронзила руку Джона до самого локтя.
Потому соевый соус овладел им, и мир растворился.
Дэйв как-то описывал действие соевого соуса так: если выкопать один из толстых оптоволоконных кабелей, использующихся для подключения всего города к интернету, и воткнуть его себе в мозг. Весь этот поток данных, врезающихся в твои нервы с такой силой и скоростью, что ты одновременно знаешь все и не знаешь ничего. Джон всегда считал, что его собственное описание было более четким: как если бы на концерте INSANE CLOWN POSSE всем пятидесяти тысячам зрителей дали по микрофону и звуковой системе, и они все одновременно начали бы петь импровизированный хреновый рэп собственного сочинения.
Джон познакомился с этой наркотой на вечеринке, когда едва достиг возраста, когда по закону мог пить (а пить он начал с восьми лет). Её дал ему черный парень из Огайо с фальшивым ямайским акцентом, тот, которого позже найдут с мозгами, размазанными по стенам его собственного трейлера – говнюк легко отделался. Это было то же ощущение, что и в первый раз. Соевый соус – это не то, к чему можно выработать устойчивость.
Все остановилось. Джон выскочил из своего тела, за пределы мира, его разум был свободен от ограничений его глаз, ушей, носа, рта и триллионов нервных окончаний. Волна чуждых ощущений поглотила его, словно он оказался нагишом среди безумной оргии, с участием всех, кто в Звездных Войнах находился в кантине.
Джон вдруг понял, что внезапно оказался в другом месте. Он стоял среди разрушенных бомбами зданий, обвалов кирпича, дерева и стекла, усыпавших улицы; сквозь трещины в асфальте пробивались ростки. Он прыгнул вперед во времени, и не знал, на сколько. Он огляделся вокруг или, скорее, его точка зрения переместилась, потому что у него, похоже не было глаз, которыми можно было смотреть. Разрушения и сломанных строения усеивали ландшафт до горизонта и за ним. Он видел, что обломки наводнены жизнью, маленькими снующими созданиями.
Джон двинулся – или скорее его взгляд поплыл – к останкам разрушенной церкви. Гниющая человеческая голова перебиралась через кучу разорванного бетона, ноги паразита торчали ниже челюсти – тварь использовала гниющий человеческий череп как раковину рака-отшельника. Мимо протащилась еще одна голова. Потом еще. Затем были еще одни паучьи ноги, на этот раз волокущие за собой комок переплетенных кишок.
Они были повсюду. Джон огляделся – снова не поворачивая головы или глаз – и увидел, что улицы усеяны переломанными и обгоревшими телами, мухи кружили над вывалившимися кишками. Покачиваясь, пришла голова старухи с давно прогнившими глазами и следом удара тупым предметом. Паразит внутри неё открыл пасть и издал тот самый отдающийся в костях визг. Через миг, вторая голова с паразитом пристроилась к ней сзади. Они начали совокупляться.
