Леонид медленно убрал руки от головы и открыл глаза. Он лежал на полу и рядом с ногами Виктора. Тот ещё стоял. Леонид медленно приподнялся и заметил, что за спиной его столпилось множество сотрудников, несколько из них были вооружены, и держали на прицеле Марка. Тот стоял с опущенным пистолетом в руке.
– …рось …жие!!! – постепенно слух вернулся к Леониду, кричал кто-то за дверью,– брось!
Леонид медленно встал и подошёл к Марку. Тот без сопротивления отдал ему пистолет. Он ничего не говорил, стоял и смотрел куда-то в сторону. Леонид, обернулся и дал знак всем отступить, и только после этого рассмотрел Виктора. Его лицо было землистого цвета, он часто хрипло дышал, немного даже прихрюкивая, глаза были готовы выпасть из орбит. Крови нигде не было, а над головой, осыпанной пылью, в стене было семь пулевых отверстий. В кабинете пахло порохом, и судя по всему, испугом Виктора.
– Сержант! – крикнул Леонид, уже придя в себя, – отведи Виктора в медкабинет, пусть его осмотрят.
Виктор сначала не мог двинуться с места, но потом, на пошатывающихся ногах молча вышел из кабинета. Его вес был тяжеловат для сержанта, который стал ему опорой.
– Кто стрелял? Что делать? – послышались вопросы от толпы за дверью, как только Виктор скрылся за углом.
– Ничего! – крикнул на них Леонид, потом более спокойно добавил, – ничего не было, все поняли? Разойдись!
Все нехотя расступились, убирая оружие. Последний из них прикрыл дверь. Леонид усадил Марка на стул, обошёл стол, открыл сейф, с грохотом бросил туда пистолет, и захлопнул дверь.
– … полгода до пенсии, – сказал он, изрядно выругавшись, – жена говорила: «Брось ты это», а я нет. Дурак старый! Ни реакции, ни здоровья, ни …
Далее опять последовала отборная брань, половину которой Марк даже не понял бы, если слушал его.
– Готовил себе дела в кабинете, под пули не лез, – продолжил Леонид, открыв окно и снова прикуривая, – и тут ты. Чего молчишь? Ты вообще живой, или крыша поехала? Может тебе «скорую» вызвать? А, нет реагирует.
Марк медленно покачал головой. И снова смотрел куда-то в пустоту.
– Вас что, эталонов стрелять не учат? Ты зачем палил? А? Ниже не мог, на десять сантиметров взять. Ты же эталон, тебе ничего не будет! Это всё – конец. Меня точно уволят, лишат всех премий и пенсии. Нет! Меня посадят! А ты знаешь, что значит сесть в тюрьму, когда ты сам только и делал, что сажал? Да, откуда тебе знать. Я мог его прикрыть, тогда мне может быть медаль дали и повышение. Если бы выжил, конечно. Хотя стрелок из тебя так себе. Эх, тогда тем более надо было сделать вид, что хочу так сделать. Эх, Марк, или как там теперь к тебе обращаться? Ну что ты уставился в стену? Что делать я не знаю, может у тебя есть инструкции на этот счёт? Опять головой мотает, смотри на него. За что хоть тебя эталоном сделали? Понятно, что не за меткость. Думал, меня в могилу сигареты сведут, а оказывается это юноши, которые хватают чужое оружие. Но лицо Виктора я на всю жизнь запомню.
Леонид нервно хохотнул, и откинулся в кресле, пуская колечки дыма. Выражение лица Марка не менялось. Зазвонил телефон на столе.
– Алло, да дорогая привет! Чего хохочу? Да так историю весёлую рассказали. Как дела? Нормально? Это хорошо. А дети что делают? У тебя всё хорошо? Нет, не пьяный. Нет, не повысили. Нет, я её уже год не видел – прекрати. Слушай, я тебя люблю! Тебя и детей наших, больше всего на свете. Ты чего? Ревёшь что ли? Перестань милая. Помнишь, мы на море были? Давай повторим? Не знаю, скоро. Скоро, говорю, освобожусь, обсудим. Не реви, все хорошо. Давай, поцелуй наших. И я тебя, Зайка моя!
Леонид мечтательно глядел в потолок. На секунду он забыл, что произошло, и вообще всё плохое, что каждый день окружало его. Он словно проснулся от долгого сна, и утро было добрым. Снова захотелось жить, уехать отдыхать с семьёй, и не возвращаться в кабинет, в который зашёл один из его подчинённых.
– Простите, вас вызывают.
– Кто ещё? – вернувшись из мыслей, Леонид выбросил догоревшую сигарету, и потянулся за следующей.
– В медкабинет.
– А, отпустило его уже, ладно пошли, – проходя, он взглянул в глаза Марку, и сказал ему, – ладно дружок. Посиди тут, я сейчас вернусь, и мы что-нибудь придумаем. Я постараюсь связаться с вашими, всё будет хорошо.
Они вышли, Леонид шепотом указал подчинённому следить за дверью, на всякий случай.
В медкабинете не было никого, кроме Виктора. Он сидел обмотанный в одеяло, и без штанов.
Лицо его было красным от гнева, он что-то шептал про себя, брызжа слюной. Увидев Леонида, он нервно вздрогнул, и состроил гримасу, отдаленно напоминавшую улыбку.
– А, ты? Молодец.
– Простите? – удивился Леонид.
– Чего простите? Молодец, говорю. Жди повышения, и премию.
– А, спасибо, – ответил он, не понимая до конца, сарказм это или искреннее поздравление.
– … Прикрыл начальника, – тихо выругавшись, Виктор посмотрел на него, с серьёзным лицом, – и не побоялся этих «эталонов». Ко мне пойдёшь работать! Зарплату втрое повышу!
– Спасибо, – повторился Леонид, уже осознавая, в каком свете увидел ситуацию Виктор. И переубеждать его в обратном не хотелось.
