Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
— Все вы — собственность Короны. Собственность на десять лет обязательной службы. По окончании службы, если вы останетесь живы и не будете признаны негодными, вас ждет награда.
Он описал ее тремя ярусами.
Первый ярус: Просто отслужить десять лет. «Вас ждет солидное денежное вознаграждение, достаточное чтобы начать новую жизнь где-нибудь в провинции мелким торговцем или ремесленником. Вы будете свободны, но навсегда останетесь простолюдином.»
Второй ярус: Проявить особое усердие и талант на службе. «За особые заслуги — спасение жизни офицера, выполнение сложнейших заданий — Корона может пожаловать вам личное дворянство. Без земли, но с титулом, правом носить оружие и приставкой «фон» к имени. Это откроет вам многие двери.»
Третий ярус: Совершить нечто поистине героическое. «Спасение целого города, решающий вклад в победу в крупной битве, уничтожение могущественного врага Адрастии… За подобные подвиги Корона жалует аристократический титул — барона или даже графа — с соответствующим земельным наделом, включающим деревни, земли и право вершить суд на своей территории. Вы станете частью правящего класса.»
В воздухе повисло напряженное молчание. Даже самые отчаявшиеся «аспиды» загляделись на эту приманку. Деньги… Дворянство… Земля и власть… Для большинства из них, бывших крестьян, это были несбыточные мечты.
Но Василий видел подвох. Это была та самая морковка, которую вешают перед носом у осла, чтобы он вез телегу до конца. Система беспристрастно анализировала: вероятность выжить десять лет на фронте для низкорангового мага — менее 30 %. Вероятность получить дворянство — менее 5 %. Аристократический титул? Доли процента.
Однако его собственный, воронцовский, ум зашевелился иначе. Аристократ. С землей и деревнями. Собственная небольшая армия. Возможность укрыть свою семью. Ресурсы для исследований. Это была не награда. Это была цель. Не просто выжить, а забраться на самый верх этой системы и сломать ее изнутри.
Позже, в библиотеке (куда их пускали на час в день под надзором), он нашел способ удовлетворить свое любопытство. Пока другие с трудом разбирали буквы в элементарных учебниках по контролю над магией, он, пользуясь своим высоким Интеллектом, проглатывал труды по магической теории, истории и закону.
Именно там он нашел ответы на свои самые жгучие вопросы.
О магии Смерти. Его открытие шокировало. Магию Смерти не объявили вне закона! Ее изучали. Но — под жесточайшим контролем. Маги Смерти (их официально называли «некроманты», но без негативного подтекста) были на вес золота. Они работали санитарами на поле боя (окончательно добивая смертельно раненных, чтобы те не достались врагу и не были подняты вражескими некромантами), экспертами-криминалистами, изучавшими причины смерти, и… создателями защитных артефактов для знати. Их способность чувствовать и управлять энтропией делала их непревзойденными в создании оберегов от старения и болезней.
На костер отправляли только тех, кто практиковал незаконную некромантию: поднимал мертвецов без санкции Короны, проводил опыты над живыми, пытался создать нежить. За этим следила сама Инквизиция Академии. То есть, его дар был не клеймом, а… уникальным шансом. Если он сможет его контролировать и легализовать.
О нейтральной магии. Он нашел упоминания о еще одном редком даре — нейтральной, или резонансной магии. Ее носители были идеальными создателями артефактов. Они могли вкладывать в предметы чистую магическую энергию, без атрибуции к стихии. Такие артефакты могли усиливать другие виды магии, создавать щиты, отражающие стихийные атаки (огня, воды, земли, воздуха), хранить энергию.
Но была загвоздка. Нейтральная магия была бесполезна против магии жизни (она просто не воспринимала ее как угрозу), смерти (энтропия разъедала нейтральные связи), тьмы (проклятия игнорировали нейтральные барьеры) и света (чистая энергия света перезаряжала и подавляла нейтральные артефакты). Это делало нейтральных маг-артефакторов ценными, но не всемогущими.
Василий закрыл книгу. В его голове складывалась мозаика. Его двойственная природа, жизнь и смерть, была не проклятием, а величайшим преимуществом. Если он сможет ее раскрыть и контролировать, он станет уникальным специалистом. Магом, способным и исцелять, и убивать, и, что важнее, понимать саму природу перехода между этими состояниями. Он мог стать величайшим создателем артефактов, или величайшим убийцей, или и тем, и другим.
Но для этого нужно было снять печать. Нужно было выжить. Нужно было учиться. И нужно было найти союзников.
Он посмотрел на Лилию, которая в уголке библиотеки с трудом читала учебник по гидромантии. Она была слаба, но верна. Он посмотрел на угрюмого Боргара, который с тоской смотрел на диаграммы земных пластов. Землеманы были нужны в инженерных войсках — они могли создавать укрепления и подрывать стены вражеских крепостей.
У каждого здесь был свой потенциал. Свой навык. Своя мечта о свободе или титуле.