План Системы был блестящим, жестоким и абсолютно аморальным. Он идеально подходил Олегу Воронцову.
С этого дня его поведение изменилось. На занятиях он стал задавать магу Элрику неожиданно глубокие вопросы по теории, сбивая того с толку.
— Магистр, а если рассмотреть магический поток не как линейную величину, а как волновую функцию, разве это не объясняет затухание резонанса в многоэлементных заклинаниях?
Элрик хмурился и отмахивался: «Не твоего ума дело, аспид. Учи базовое.»
В библиотеке он часами сидел над сложнейшими фолиантами, делая заметки скудными, условными значками, понятными только ему и Системе. Он искал упоминания о «Сфере Безмолвия» — артефакте, якобы способном полностью поглощать магические колебания, идеальном для скрытных экспериментов.
Он начал по-другому общаться с Лилией. Не как с жертвой, а как с потенциальным активом. Он незаметно подсказывал ей, как лучше справляться с упражнениями по контролю, делился с ней кусочком хлеба, а в ответ расспрашивал о других учениках, о том, что говорят в женских спальнях.
Он стал замечать больше деталей. Вот ученик из группы «Титан» тайком обменивает свой паек на бумагу и чернила — возможно, он хочет записывать заклинания. А вот стражник, дежурящий у Отстойников, каждый вечер в одно и то же время на пять минут отлучается — вероятно, для свидания с кухонной работницей.
Мир Академии превратился для него в гигантскую шахматную доску. И он начал расставлять свои фигуры.
Однажды, во время ночного обхода, он, следуя плану, задержался около восточного крыла. Спрятавшись в нише, он затаил дыхание и в 02:04 начал медитацию. Сконцентрировав всю свою Волю, он мысленно уперся в печать, не пытаясь ее разбить, а ища ту самую микротрещину, тот ритмичный сбой.
И он почувствовал его! На мгновение, на одно-единственное дыхание, свинцовая стена стала тоньше. Он не смог прорвать ее, но… он сумел протянуть ниточку. Через нее хлынула ничтожная, но такая родная и желанная энергия его собственной магии. Он почувствовал холодок Смерти и живительное тепло Жизни.
Это длилось всего две секунды. Печать снова сомкнулась, давящей тяжестью. Он был весь в поту, из носа текла кровь. Но он смог.
В углу зрения тускло светилось сообщение:
[Временный частичный обход печати удался. Длительность: 1.7 сек. Восстановление энергии: 0.001 %. Магическое зрение: активировано на 0.5 сек.]
[Навык «Ментальная концентрация» повысился до уровня 2.]
Василий вытер кровь и, стараясь не шататься, побрел обратно в камеру. Его сердце билось как бешеное. Это было ничто. Но это было все. Это было начало.
Он не просто хотел стать сильным. Он шел к этому с холодной, расчетливой яростью ученого и решительностью солдата. И его Система была его стратегом, его библиотекой, его единственным и самым верным союзником на этом пути к могуществу.
С того момента, как Василий ощутил мимолетный вкус собственной, неограниченной силы, его цель перестала быть просто абстрактным «стать сильным». Она кристаллизовалась в нечто конкретное, почти навязчивое: стать универсалом. Обрести власть над всеми аспектами магии. Жизнь и Смерть были лишь началом, двумя полюсами великого спектра. Он жаждал всего.
Его запросы в Систему стали еще более дерзкими. Теперь, прячась в дальних углах библиотеки за стопками разрешенных книг по теории элементальной магии, он мысленно вел тихий диалог с своим цифровым наставником.
«Система. Проанализируй всю доступную информацию: легенды, исторические хроники, теоретические труды, отчеты Инквизиции. Существуют ли документально подтвержденные случаи наличия у одного индивида более двух магических даров? Не стихийных аспектов (как у мага-пироманта, способного также на слабый контроль над лавой), а фундаментально разных даров: например, Огонь и Смерть, или Вода и Свет. Каковы были механизмы обретения второго дара?»
Голос Системы откликнулся не сразу. Шли секунды, что было для нее вечностью.
[Запрос крайней сложности. Анализ мифологических, исторических и закрытых архивных данных Академии (на основе косвенных ссылок в открытых источниках).]
[Результат: Подтвержденных случаев — 0. Неподтвержденных легенд и слухов — 17.]