[Индивидуум: Лилия. Состояние: Напугана. Приблизительный дар: Вода. Уровень подавления: Высокий.]
Вода. Интересно. Не огонь и не земля, что было бы более разрушительно и заметно. Вода могла быть коварной, тихой.
— Твои? — спросил он, просто чтобы разрядить обстановку.
— Отец… он увидел, что я могу собирать росу с листьев в ладонь, не касаясь их. Решил, что это знак свыше, и сдал меня священникам Новых Богов. Он думал, меня ждет почет и уважение… — ее голос дрогнул.
Василий фыркнул. Наивный дурак. Но он промолчал. Не его дело было разубеждать ее.
— А тебя? — спросила Лилия.
— Увидели. Забрали, — ответил он, не желая вдаваться в подробности.
Они просидели в камере еще три дня. Кормили скудной похлебкой и черным хлебом. Раз в день выводили во внутренний двор крепости под присмотром стражников — «подышать». Там Василий увидел и других «одаренных». Человек двадцать. В основном подростки, как они с Лилией, но были и двое детей лет десяти, и один угрюмый мужчина лет тридцати. Все они выглядели запуганными и подавленными. У всех была та же печать на магию.
Лилия постепенно оттаяла. Она была из робких, но неглупых. Она рассказала, что ее дар проявлялся в управлении небольшими количествами воды. Она могла заставить ручей течь вспять, могла вытянуть влагу из белья. Отец посчитал это чудом.
Василий, в свою очередь, поделился обрывочными, цензурированными знаниями об Академии и десятилетней службе. Девушка слушала, бледнея, и крепче куталась в свое тощее платьице.
— Что же нам делать? — в отчаянии прошептала она однажды вечером.
— Выживать, — холодно ответил Василий. — Держаться вместе. Не высовываться. Учиться. А потом… смотреть по обстоятельствам.
Он уже строил планы. Печать была слабым местом. Ему нужен был только шанс, кризис, чтобы попытаться ее обойти. А еще ему нужны были союзники. Лилия, со своим даром воды, могла быть полезной. Она не была бойцом, но была еще одной парой глаз и ушей.
Через неделю их построили во дворе. К ним вышел тот самый Игниус, маг огня, в сопровождении капитана стражи.
— Внимание, подарочки! — проворчал он, окидывая их презрительным взглядом. — Распределение закончено. Карантин завершен. Сегодня вас передают каравану, который следует в столицу. В Академию Серебряных Врат. Ведите себя прилично, не пытайтесь бежать — печать не даст вам использовать ваши… способности, а стражники пристрелят беглецов без предупреждения. Для них вы не люди, а груз. Ценный, но расходный. Понятно?
Толпа молчала. Игниус хмыкнул и махнул рукой.
— Ладно, погрузка.
Их, как скот, погнали через крепостные ворота к уже готовому к отправке каравану. Это были несколько крытых повозок, больше похожих на клетки на колесах, с решетчатыми дверями, и отряд наемников в поношенной, но практичной броне для охраны.
Василия и Лилию затолкали в одну из повозок. Внутри уже сидели несколько человек, в том числе те двое детей и угрюмый мужчина. Дверь захлопнулась, щелкнул тяжелый замок.
Повозка тронулась, заскрипев колесами. Каменный Мост остался позади. Впереди была долгая дорога в неизвестность.
Лилия прижалась к стенке повозки, тихо плача. Василий сидел напротив, глядя на мелькающие между прутьев решетки деревья. Его лицо было каменной маской, но внутри кипела ярость. Его, Олега Воронцова, посадили в клетку. Как животное.
Он посмотрел на Лилию, на ее сжатые в комок пальцы. Он посмотрел на испуганных детей. Он посмотрел на угрюмого мужчину, который, встретив его взгляд, мрачно усмехнулся:
— Что, парень, нравится? Добро пожаловать в клуб уродов. Теперь мы собственность Короны.
Василий не ответил. Он мысленно открыл свой статус. Печать все так же висела на нем тяжелым грузом. Но теперь у него была цель не только выжить. Он должен был снять эту печать. Вернуть себе свою силу. И тогда он покажет этим ублюдкам, что значит обладать не только магией жизни, но и магией смерти.
А пока… пока он будет тихим, послушным «подарочком». Он будет учиться. Он будет наблюдать. И он будет ждать своего часа.
Караван медленно двигался по дороге, увозя их все дальше от дома, в самое сердце системы, которая хотела их перемолоть. Но Василий Кузнецов не был простым зерном для помола. Он был клинком, временно спрятанным в ножны. И он жаждал обнажиться.
Путь до столицы занял несколько недель. Дни слились в однообразную муку: тряска в душной клетке на колесах, скудная еда, унизительные остановки «для нужды» под бдительными взглядами охранников. Василий молчал, копил силы и наблюдал. Лилия, к его удивлению, оказалась крепче, чем казалось. Слезы быстро закончились, сменившись молчаливой, горькой решимостью. Она поняла, что жалость здесь бесполезна.