В другой раз на барбекю у Фелтов Марк зашел с улицы в кухню и обнаружил там Питера, видимо, избегавшего дежурных разговоров на спортивные темы, который вгрызался в сырой кусок стейка: «О боже мой, извини, его же еще жарить надо! Вот я идиот!»
А за несколько месяцев до того, как Питер подавился чесночным тайским салатом Лорны, Фелты заявились в гости к соседям из дома № 17 с новой собачкой по кличке Мускат – так вот, бедное животное, которому Клара протянула сухарик, шарахнулось так, что врезалось головой в двери патио. («С собакой все будет в порядке, – как врач авторитетно объявил Питер присутствующим, склонившимся над лежащим на полу ирландским сеттером. – У нее просто легкое сотрясение».)
Ну и еще мелочей тоже хватало.
Зачем, к примеру, Рэдли в солнечные дни вечно задергивают шторы? И почему Питера никак не удавалось затащить в крикетный клуб Бишопторпа или просто убедить поиграть с Марком и его друзьями в гольф? И почему для своего сада, который втрое меньше регулярно подстригаемого участка Фелтов, Питер и Хелен решили нанять садовника?
Вероятно, Марк относился к семейству Рэдли несколько менее подозрительно, чем его супруга, но он все равно считал их странноватыми людьми. Для себя он объяснял это тем, что раньше они жили в Лондоне и, возможно, голосовали за либеральных демократов, а по театрам ходили не только ради легких мюзиклов.
И только его сын Тоби открыто презирал семью Рэдли и каждый раз чуть не выл, когда Марк заводил о них речь. «Эти уроды!» – каждый раз вопил Тоби, не поясняя, однако, причин своей неприязни. Марк соглашался с теорией Лорны, что его сын разучился доверять людям, после того как они с его матерью развелись несколько лет назад (Марк застукал жену в постели с тренером по пилатесу, и хотя сам Марк не особо расстроился, поскольку у него уже начался роман с Лорной и он искал повод расторгнуть брак, одиннадцатилетний Тоби отреагировал на новость о расставании родителей, несколько раз подряд демонстративно помочившись на стену своей спальни).
Однако этим воскресным утром сомнения Марка усилились. Пока Лорна выгуливает собаку, он завтракает, облокотившись на холодный полированный гранит столешницы. Доедая тост с лаймовым джемом, Марк слышит, как его сын снимает телефонную трубку.
– Да?.. До сих пор?.. Нет, понятия не имею… Он пошел догонять девушку, Клару Рэдли… Не знаю я. Может, она ему понравилась… Ладно, извините… Хорошо, миссис Харпер… Да, я вам сразу позвоню…
Разговор заканчивается.
– Тоби, что случилось?
Тоби входит в кухню. Хоть он и вырос до размеров приличного мужика, лицо все еще по-детски капризное.
– Харпер пропал.
Марк соображает. Он же знает, кто такой Харпер? Столько имен приходится держать в голове.
–
– В каком смысле –
– В смысле вообще пропал. Как в пятницу из дома ушел, так до сих пор и не вернулся. Вчера его мать не особо волновалась, потому что он иногда без предупреждения ездит к бабушке в Тирск.
– А у бабушки его точно нет?
– Нет. Его нигде нет.
– Нигде?
– Никто не знает, куда он делся.
– Ты что-то говорил про Клару Рэдли.
– Она последняя его видела.
Марк вспоминает вечер пятницы и ужин у Рэдли с внезапным окончанием. Клара.
– Самая последняя?
– Ну да. Она должна что-то знать.
Слышно, как вернулась Лорна с собакой. Тоби уходит обратно наверх, как всегда при появлении мачехи. Но вместе с Марком они успевают заметить одновременно фигуры за спиной у Лорны – молодых мужчину и женщину в униформе.
– Это полицейские, – сообщает Лорна, изо всех сил стараясь смотреть на Тоби с материнской заботой. – Они хотят с тобой побеседовать.
– Здравствуйте, – говорит молодой офицер. – Я комиссар Хэншоу, а это – комиссар Лэнгфорд. Мы хотели бы задать вашему сыну несколько стандартных вопросов.
– Пап? Па-ап?
Ева оглядывает комнату, но в ней пусто.
Телевизор работает, но его никто не смотрит.
На экране женщина нажимает на кнопку освежителя воздуха, выпуская в комнату струю мультяшных цветочков.
Утро, воскресенье, четверть десятого.
В церковь ее отец не ходит. Бегать он перестал с тех пор, как умерла ее мать. Так где же он? В общем, ей все равно, но тут уже дело принципа: если ему можно выходить из дома без предупреждения, то почему ей нельзя?
Решив, что теперь ей это позволено, она покидает квартиру и направляется в сторону Садовой аллеи. У газетного киоска двое мужчин ведут вполголоса какой-то серьезный разговор. «Насколько я понимаю, его никто не видел с вечера пятницы» – вот и все, что ей удается расслышать.