Эти странные Рэдли полностью

Уилл улыбается. Ему ничего не стоит заговорить их кровь, даже в это время суток. Двое молодых и послушных человеков, обученных выполнять приказы. Хватит одной реплики, может быть, двух, чтобы его слова стерли и переписали заново их слабые, податливые сознания.

Он приступает, просто чтобы показать Хелен, что все еще умеет вершить волшебство. Его голос становится чуть ниже, речь звучит медленнее, между словами появляются тщательно выверенные паузы, а помогает ему простой фокус – игнорировать облик и разговаривать непосредственно с кровью. И как только он нащупывает запах того, что течет в их сосудах, шоу начинается.

– Не обращайте на меня внимания, – говорит он. – Продолжайте спрашивать. Продолжайте – и вы узнаете правду. Эта девушка перед вами чиста и непорочна, как поле, укрытое свежевыпавшим снегом, и она совершенно ничего не знает о том, что случилось с бедным парнишкой в пятницу вечером. А значит, вести записи в блокнотиках совершенно ни к чему.

Он подходит к женщине в полицейской форме и протягивает руку. С совершенно пустым и даже чуть виноватым выражением лица она отдает ему блокнот. Уилл вырывает оттуда исписанные страницы и отдает чистый блокнот ей обратно.

– Все, что вы сегодня услышали, ложь. Клара ничего не знает. Посмотрите на нее, ну же, посмотрите…

Они смотрят.

– Неужели вы встречали дитя более невинное? Разве вам не стыдно, что вы позволили себе усомниться в этой невинности?

Полицейские кивают, как послушные школьники перед лицом строгого учителя. Им очень, очень стыдно. Уилл замечает, как глаза Клары распахиваются от удивления.

– А теперь вы уйдете. Уйдете с пониманием, что разбираться в этом деле не имеет смысла. Парень просто исчез. Это еще одна неразрешимая загадка в мире, полном неразрешимых загадок. Теперь вставайте и идите туда, откуда пришли. И едва свежесть воздуха коснется ваших лиц, вы осознаете, в чем кроется истинная красота мироздания. Она – в этих неразрешимых загадках. И больше вы никогда не захотите вмешиваться в эту дивную красоту.

Уилл замечает, как даже Питер и Хелен завороженно смотрят вслед выходящим из комнаты офицерам.

– Прощайте. И благодарим вас за визит.

Клара сидит в своей комнате и ест ветчину из деликатесных запасов брата, когда к ней приходит Ева. Клара начинает объяснять вчерашнее происшествие в торговом центре. Говорит, что у нее случилась паническая атака и ей срочно нужно было выйти. То есть сообщает только половину правды. Или четверть. Но в любом случае не врет напропалую.

Хотя Ева слушает ее вполуха.

– К тебе полиция приходила? – спрашивает она. – По поводу Харпера?

– Да, – отвечает Клара.

– Что хотели узнать?

– То одно, то другое. Проявлял ли Харпер суицидальные наклонности. Все такое.

– Клара, что реально случилось той ночью?

Клара смотрит подруге в глаза и старается говорить убедительно:

– Я не знаю. Меня вырвало ему на кроссы, и он просто ушел.

Ева кивает. У нее нет основания считать, что Клара врет. Она окидывает взглядом комнату и замечает, что исчезли плакаты.

– Куда подевались грустные обезьяны в клетках? – спрашивает она.

Клара пожимает плечами:

– До меня дошло, что животные будут умирать вне зависимости от того, какие картины висят у меня на стенке.

– Точно. А чей это трейлер там припаркован?

– Мой дядя приехал. Дядя Уилл. Такой клевый.

– А сейчас он где?

Клару напрягают эти расспросы.

– Спит, наверное. Он вечно днем спит.

Ева удивляется:

– Какая стран…

Вдруг они слышат шум. Кто-то кричит внизу:

– Ева!

Клара смотрит на побелевшее от ужаса лицо подруги.

– Этого еще не хватало, – шепчет та и поворачивается к Кларе. – Скажи, что ты ничего не слышала. Скажи, что у меня голоса в голове и мне нужен психиатр.

– Чего? Это что, твой… – говорит Клара.

По лестнице кто-то тяжело поднимается. Потом Клара видит, как в ее комнату входит высокий и худой, похожий на куницу мужчина в куртке «Манчестер Юнайтед».

– Ева, домой. Немедленно.

– Папа? Ты что, совсем уже? Обязательно это делать при друзьях?

– Она тебе не друг. Мы уходим, – он хватает ее за руку.

Клара смотрит на него.