– Человека по фамилии Коупленд, – говорит она неожиданно задумчиво и отстраненно. – Джаред Коупленд.
Уилл снова гребет в лодке по знакомому багровому озеру. Правда, на этот раз Хелен сидит с ним рядом и держит на руках темноволосого младенца, напевая ему колыбельную.
Уилл держит весла и правит к каменистому берегу, а его любимая женщина продолжает нежно петь. Она поет и улыбается ему бесхитростной и любящей улыбкой. Он понятия не имеет, что произойдет, когда они пристанут к берегу, но точно знает, что они будут вместе и они будут счастливы.
И все равно ему не по себе. Как-то слишком уж все хорошо. Он чувствует чужой взгляд из-за скал. Там кто-то, связанный с Элисон Гленни. Это тот мужик, который напал на него прошлой ночью. Он что-то поднимает на вытянутых руках, чтобы Уиллу было лучше видно.
Голову, из шеи которой в озеро капает кровь.
Он перестает грести, но лодка продолжает двигаться в сторону этого человека, ближе и ближе к берегу, и Уилл обнаруживает, что отрубленная голова – его собственная.
Лицо кажется жуткой маской. Рот открыт в ужасе.
Уилл в панике ощупывает свою шею: она совершенно цела.
– Кто я? – спрашивает он, прерывая колыбельную Хелен.
Она смущается, словно он задал самый глупый вопрос в мире.
– Ты сам знаешь, кто ты, – ласково отвечает она. – Ты очень хороший и добрый человек.
– Но
– Ты тот, кем был всегда. Ты тот, за кого я вышла замуж. Ты Питер.
А потом она видит мужчину с отрубленной головой в руках и кричит. И малыш Роуэн тоже кричит – страшным и безутешным младенческим криком.
Уилл дергается и просыпается под какой-то странный свистящий звук. Оказывается, магнитофон зажевал одну из записей, под которые он обычно спит. Это «Психокэнди» Иисуса и Марии Чейн. Кровопийца послабее увидел бы в этом дурной знак.
Он выглядывает наружу. За окном отвратительно солнечный день. По дороге от него удаляется какой-то мужчина.
Это
– Дровосек идет, – бормочет Уилл и решает пойти за ним.
Он хватает солнцезащитные очки, выбирается на яркий солнечный свет и следует за мужчиной до паба, расположенного на главной улице, – со спортивным баннером и пасторальным изображением старой Англии под вывеской с названием заведения: «Плуг».
Однажды он сочинил глупый стишок. Просто записал в одном из своих дневников, когда перестал видеться с Хелен. «Алый луг» оно называлось, с отсылкой к его фамилии.
«Плуг» из тех пабов, куда Уилл ни за что не пошел бы по доброй воле. Эдакая придорожная забегаловка для того, кто просто сидит и пустым взглядом таращится в спортивные постеры, едва ли осознавая, что в нем еще есть жизнь.
Когда он добирается до паба, мужчина уже сидит там и пьет виски, приткнувшись в самом дальнем углу. Уилл подходит к нему и усаживается напротив.
– Говорят, барная культура сходит на нет, – говорит он, представляя себе смертных ныряльщиков со скал, всматривающихся перед прыжком в бескрайние просторы моря. – Она идет вразрез с реалиями двадцать первого века. Сообщество как явление утратило смысл. Все разобщены. Люди как будто живут в отдельных невидимых коробках. Это до ужаса печально… и тем не менее бывают случаи, когда двое незнакомцев могут сесть и побеседовать тет-а-тет, – Уилл вглядывается в помятое и тревожное лицо мужчины. – Но мы-то знакомы.
– И кто же я? – спрашивает мужчина тоном человека, который сдерживает кипящие в нем чувства.
Вопрос звучит для Уилла отголоском последнего сна. Он смотрит на стакан с виски:
– А кто все мы? Мы те, кто не отпускает.
– Что именно?
Уилл вздыхает:
– Прошлое. Разговоры лицом к лицу. Эдемский сад.
Мужчина ничего не отвечает. Он просто смотрит на Уилла с ненавистью, отравляющей пространство между ними. Напряжение не исчезает, даже когда к столу подходит официантка.
– Предложить вам обеденное меню? – спрашивает она.
Уиллу нравится ее симпатичная пухленькая фигурка.
– Нет, – отвечает мужчина, не поднимая взгляда.
Уилл настойчиво смотрит девушке в глаза.
– Я слежу за своим питанием.
Официантка уходит, эти двое так и сидят за столиком в гнетущем молчании.
– Можно вопрос? – после паузы спрашивает Уилл.
Его визави молча отхлебывает виски.
Уилл все равно спрашивает:
– Ты когда-нибудь любил?
Мужчина ставит стакан и обращает тяжелый взгляд к Уиллу:
– Однажды, – хрипло выдавливает он.
Уилл кивает:
– Это всегда бывает лишь однажды. Следующие… просто жалкое подобие, да?
Мужчина качает головой:
– Подобие.