– Будешь на Некбуке – черкани что-нибудь. Меня зовут Рафаэль. Рафаэль Чайлд.
Клара кивает:
– Ладно, напишу.
Парень уходит.
Роуэн сидит рядом, следит, когда у выхода из клуба покажутся родители. Голова Евы покоится у него на плече, и он понимает, что они все делают правильно. В конце концов, он перестал считать себя чудовищем. Ева не покинула этот мир только потому, что он тот, кем является, и что бы ни случилось в будущем, он не сможет сожалеть, что обладает силой, которая вернула ее к жизни.
Он понимает, что им придется непросто, нужно будет скрывать свою истинную сущность от окружающих, но он также понимает, что некоторые вещи просто необходимо держать в секрете. По этой причине полицейские не нашли его детских фотографий и писем Хелен, отправленных Уиллу в начале девяностых. Пока Элисон Гленни со своей Группой по борьбе с безымянным хищником доставала из пруда голову и тело Уилла, Роуэн потихоньку выскользнул из дома и второй раз за день наведался в трейлер.
Его больше не задевают тайны, которые таились в этих письмах и снимках. Глотнув материнской крови, он перестал сердиться на нее, потому что ее кровь наполнила его сочувствием. Ему стало ясно, что секреты эти она хранила ради его же безопасности, и теперь пришло время отплатить ей добром за добро.
Он взял фотографии и письма, спички, с помощью которых обычно разжигал камин по пятницам, пробрался через кусты, вышел в поле, простиравшееся в стороне от Садовой аллеи, и поджег их. И ему было хорошо. Как будто, совершая этот акт, он снова превращал Питера в родного отца. А еще это было как-то очень по-взрослому, словно настоящая зрелость – это осознавать, какие тайны должны навсегда остаться тайнами.
И какая ложь помогает спасти тех, кого ты любишь.
Музыка гремит так, что Хелен с Питером, пробираясь сквозь потную пляшущую толпу, не слышат друг друга. Они ловят взгляды на себе – типичные представители среднего класса среднего возраста в безликой одежде из модных каталогов и магазинов «Маркс и Спенсер».
Но это не имеет значения. Это даже забавно. Питер усмехается, и Хелен ухмыляется в ответ, разделяя его веселье.
Толпа разделяет их, но Хелен, ничего не заметив, продолжает идти по указателям к гардеробу.
Какая-то девушка хлопает Питера по плечу.
Ошеломительно красивая, зеленоглазая, с тонкими темными косичками. Она улыбается, показывая клыки и высовывая кончик языка. Потом она наклоняется к нему и что-то говорит, но музыка заглушает ее голос.
– Простите? – переспрашивает Питер.
Она улыбается. Касается его затылка. Он замечает татуировку на ее шее. Два слова: ТОЧКА УКУСА.
– Я хочу тебя, – говорит она. – Пойдем наверх, проскользнем за занавес.
Питер вдруг осознает, что о подобном он фантазировал последние двадцать лет. Но теперь, когда он понял, что Хелен любит его, девушка его даже не заводит.
– Я с женой, – отвечает он и быстро уходит, пока у вампирши не появились новые идеи.
Он догоняет Хелен возле лестницы, и тут диджей включает песню, знакомую ему еще с давних времен. Толпа начинает бесноваться, как бесновалась под этот мотив еще в восьмидесятых.
– Ты уверена? – спрашивает Питер погромче, чтобы жена услышала.
Она кивает:
– Уверена.
Повернув за угол, они оказываются лицом к лицу с тщедушным гардеробщиком, который с подозрением таращится на них похожими на жучков глазенками.
– Это здесь продают вампирскую кровь? – спрашивает Хелен. – ВК?
Ей приходится повторить вопрос, чтобы гардеробщик расслышал. Наконец он кивает.
– Нам пять бутылок! – она улыбается и показывает пять пальцев. –
На полпути домой Роуэн замечает, что из-под сиденья матери что-то торчит. По потрепанной бумажной обложке он узнает «Книгу Трезвенника»,
– Что ты делаешь? – спрашивает его сестра.
Ева смотрит на книжку в руках своего парня:
– Что это?
– Открывай окно.
– Роуэн, что там у тебя? – спрашивает Хелен с переднего сиденья.
Ева открывает окно, и Роуэн с силой швыряет книжку в бетонное ограждение трассы М62.
– Самопомощь, – смеется он и отхлебывает из бутылки жидкость с райским вкусом.
Непросто смириться с тем, что твоя дочь, о которой ты заботился и за которую переживал всю ее жизнь, превращается вдруг в кровожадное ночное создание. А для Джареда Коупленда, который как никто знает обо всех ужасах вампиризма, принятие того факта, что его девочка обратилась, оказалось особенно сложной задачей.
Тот факт, что ее обратил