– Ты специально надо мной издеваешься? – повторяю я, и мой большой палец снова ласкает ее грудь, потому что, кажется, больше я контролировать себя не могу.
Пенни полуоборачивается. Я не успеваю убрать руку, и теперь моя ладонь лежит прямо на ее груди.
– Как же я над тобой издеваюсь, Илай? – спрашивает она с искренним любопытством.
– Не знаю, – я уже настолько запутался, что даже не знаю с чего начать. – Но… Ты заставляешь меня хотеть того, чего я не должен хотеть.
Теперь она полностью поворачивается ко мне, ее рука ложится мне на грудь.
– И чего именно ты хочешь?
Я облизываю губы, чувствуя, как возбуждаюсь от одного ее прикосновения, от близости наших тел, от того, что я вижу – ночная рубашка еле прикрывает ее грудь.
Не делай этого.
Не говори ей.
Ты обещал своему другу.
Ладонь, лежащая на моей груди, приходит в движение, большой палец проводит по соску, и я едва не кричу от досады.
Твою мать!
Я ужасно возбужден.
И я в отчаянии.
А еще я по уши влюблен в эту проклятую девчонку и больше не могу притворяться, что мне все это безразлично.
Моя рука скользит по ее боку, к бедру, где я хватаюсь за подол ее ночной рубашки.
Ее пальцы снова гладят мою грудь.
– Так чего ты хочешь, Илай?
Я сейчас сорвусь. Я уверен.
Я хочу ее губы. Хочу слышать ее стоны. Хочу попробовать ее на вкус. Я хочу эту женщину, всю и целиком.
Но я не могу.
– Твое молчание заставляет меня думать, что ты не готов к тому, чего хочешь. – Ее рука скользит по моей щеке. – Ничего страшного. Иногда требуется время, чтобы понять, чего мы на самом деле хотим.
А затем она выскальзывает из моих объятий и встает с кровати.
– Куда ты? – спрашиваю я, глядя, как она уходит.
– Проверю, заперта ли дверь. – Она исчезает в коридоре, и я мысленно вздыхаю, запуская руки в волосы.
Твою мать.
Это сводит меня с ума.
Я откидываю одеяло и иду на кухню за водой. В коридоре я сталкиваюсь с Пенни – она идет навстречу, смотря себе под ноги, поэтому замечает меня, только когда мы оказываемся совсем рядом.
– Ох. – Она прижимает к груди руку. – Ты меня напугал.
Я смотрю на нее сверху вниз. По телу прокатывается волна желания, и я чуть ли не физически ощущаю, как моя воля слабеет.
Пенни медленно проводит пальцем по моему прессу.
– Все в порядке? – спрашивает она.
Я ловлю ее руку, крепко сжимаю ее и тихо говорю:
– Ты ведь играешь со мной.
– О чем ты? – спрашивает она.
– Твой поцелуй. Ты хотела большего, и теперь пытаешься это получить.
– О ч-чем ты говоришь? – спрашивает она, запинаясь.
– Про твою одежду. Про твои касания. Про твой флирт с другими. Ты пытаешься привлечь мое внимание.
– Господи, Илай. У меня есть дела и поважнее.
Я прижимаю ее к стене, задирая ее руку над головой. Другой рукой я хватаю ее за бедро. Она ахает, затем начинает быстро дышать.
– Хватит мне лгать. Ты пыталась привлечь мое внимание. Что, не так? – Когда она не отвечает, я опускаю руку к подолу ее ночнушки. Мои пальцы приподнимают шелковую ткань. – Теперь ты делаешь вид, что ничего такого не было?
– Не нужно мне твое внимание.
– Чушь, – шиплю я. Раздражение и досада, которые я тщательно сдерживал все это время, наконец-то прорываются наружу. Я провожу рукой по ее бедру, приподнимая ткань ночной рубашки, пока моя ладонь не замирает напротив выступающей тазовой косточки. – Ты пытаешься свести меня с ума. Ты вообще понимаешь, как это бесит?
– Если ты думаешь, что я специально для тебя стараюсь, то сильно заблуждаешься.
Я наклоняюсь к ней.
– Я, черт возьми, тебе не верю, – говорю я чужим, напряженным голосом. – Ты не просто так надела эту ночнушку, и ты не просто так пришла на игру в футболке с моим именем. Ты точно знала, что делаешь. – Я делаю длинный прерывистый выдох и перемещаю руку к ее пупку. – Ты понимаешь, как сильно это возбуждает? Футболка с моим именем?
Она качает головой, а я сдвигаю руку еще выше.
– Так потрогай, – говорю я и подношу ее руку к моему члену. – Давай, сама убедись, каково мне.
Пенни облизывает губы и накрывает мой член ладонью. Я зажмуриваюсь и еще крепче прижимаю ее к стене. Она легонько дотрагивается до меня, пробегая пальцами снизу-вверх, а затем отстраняется, прежде чем я успеваю насладиться ее прикосновениями.
– Видишь? – спрашиваю я.
– Кажется, тебе стоит с этим разобраться. – Нежно похлопав меня по груди, Пенни выворачивается из моей хватки и уходит в спальню.
Она что, издевается?
Она правда пытается делать вид, что ни в чем не виновата?
Я отталкиваюсь от стены, иду за ней в спальню и открываю дверь как раз в тот момент, когда Пенни забирается под одеяло.
Мне следовало бы сорвать с нее одеяло, задрать подол этой чертовой ночнушки, раздвинуть ей ноги и показать, как сильно она меня возбуждает.
Вместо этого я собираю остатки самообладания и смотрю, как она, хрупкая и миниатюрная, устраивается поудобнее и сворачивается в клубочек. Я думал, что она будет спать на своей стороне кровати – учитывая, как яростно она пыталась доказать, что совсем не пытается меня провоцировать.
Но нет. Она устраивается прямо посередине, так, чтобы я мог обнять ее, когда лягу рядом.
