Я трусь о нее членом все быстрее и быстрее, низ моего живота напрягается, и я наконец кончаю, изливая все скопившееся раздражение в одном громком стоне.
И вот тогда я понимаю, что натворил.
– Черт, – бормочу я, медленно приподнимаясь, чтобы посмотреть ей в глаза. – Черт, Пенни. Этого не должно было случиться.
– Почему? – Она вызывающе вздергивает подбородок, хотя взгляд ее все еще затуманен наслаждением.
– Потому что мы должны были остаться друзьями.
Тут Пенни зажмуривает глаза, вцепляется руками в волосы и рычит. Ага. Именно рычит.
Вот черт. Теперь я не только ее обидел – я ее еще и разозлил.
– Заканчивай. С этим. Дерьмом. О чем ты мне не рассказываешь? В чем вообще дело? – Когда я не отвечаю, она предполагает: – Это из-за Пэйси?
Я отвожу взгляд в сторону, ничего не говоря, но большего подтверждения ей и не требуется.
– Я так и знала. – Она отпускает мои руки и выбирается из-под меня. – Знаешь что, Илай. Просто забудь все, что случилось.
– Если бы это было так просто, – бормочу я.
– Что? – спрашивает она, резко разворачиваясь.
– Это не так просто, Пенни. Я не могу просто все забыть. Я знаю, что буду переживать этот момент еще многие месяцы.
Она поднимает руку.
– Хватит с меня этого дерьма. Мне не нужна вся эта романтическая чушь, особенно когда я знаю, что это ничего для тебя не значит.
– Это важно для меня.
– Если бы тебе это было важно, если бы ты правда этого хотел, то тебя бы ничего не остановило.
– Тебе просто об этом говорить, потому что ты ничего не теряешь, – произношу я, начиная злиться. – Но если я возьму то, что хочу, если я объявлю тебя моей и только моей, я потеряю друга. Близкого друга, практически свою семью. Ты своего брата не потеряешь никогда.
Пенни делает шаг вперед, взмахивает рукой.
– Пэйси тут ни при чем. То, что происходит между нами, касается только нас. – А затем она подходит к шкафу, и я слышу, как она перебирает вещи. Раздается жужжание молнии, и все во мне замирает.
Она что, уходит?
Я вскакиваю с кровати, снимаю трусы и натягиваю шорты. Когда я подхожу к шкафу, она уже одета в спортивные штаны и футболку и тащит за собой сумку.
– Куда ты собралась?
– Тебя это не касается.
– Черта с два. – Я встаю перед ней, загораживая дорогу. – Ты не можешь просто взять и уйти.
– Вообще-то, я взрослая женщина, Илай, а это значит, что я могу делать все, что захочу. В отличие от тебя, у меня есть собственное мнение.
Ну, это я заслужил.
Я провожу рукой по волосам.
– Все не так просто, Пенни.
– Да почему?! – орет она. – Что в этом сложного?
– Потому что…
– Почему?!
– Да потому что я не хочу остаться один! – кричу я. – Потому что Пэйси всегда будет твоей семьей, несмотря ни на что, а у меня нет никакой гребаной семьи. У меня есть только мои друзья, и я не собираюсь снова все испортить, – я замолкаю: откровенность дается мне нелегко. – Один раз я уже его чуть не потерял. Я не могу допустить этого снова.
Пенни делает шаг назад, и я вижу в ее глазах понимание.
Напряженные плечи расслабляются, и выражение ее лица сразу становится мягче. Больше всего на свете мне сейчас хочется ее обнять – и именно это я и делаю.
– Прости, Илай. Пожалуйста, прости.
Я глажу ее по спине, прижимая к себе.
– Ничего. Не извиняйся.
Она отстраняется – как по мне, слишком уж быстро, – берет меня за руку и сжимает.
– Правда, прости. Все такое странное. Гормоны у меня просто зашкаливают. Я позволила им взять верх над разумом. – Ее щеки розовеют. – Я пыталась привлечь твое внимание, пыталась свести тебя с ума. Мне не стоило этого делать. Я должна была с уважением отнестись к обещанию, которое ты дал Пэйси. Мне очень жаль.
– Чтоб ты знала: ты меня и до этого с ума сводила. – Я кладу ладонь ей на щеку. Вся проблема в том, что я неудачник. Я недостаточно для нее хорош. Ее собственный брат считает, что мне рядом с ней не место. И если бы не это, я никогда бы ее не отпустил. Потому что она просто идеальна. А я… совсем нет. – Если бы все было по-другому, я бы не пытался так долго удерживать себя в руках. Я бы добился тебя в первую же ночь, как здесь оказался. Но все не так просто, и мне нужно это уважать.
– Я понимаю, – грустно говорит она. – Правда.
Она отворачивается, но я успеваю заметить слезы в ее глазах. Черт. Я снова ее ранил.
– Пенни…
– Что ж, я собираюсь принять душ и лечь спать. – Она шмыгает носом, и я чувствую, что разбил ей сердце. Она заслуживает гораздо большего, чем я способен ей дать, и за это я себя ненавижу. – Хочешь первым пойти в ванную?
– Нет, иди.
Она еще раз сжимает мою ладонь и уходит, а я сажусь на край кровати и раздраженно тяну себя за волосы.
Мне кажется, никто никогда не нравился мне так сильно, как Пенни. И дело не только во влечении, все гораздо сложнее. Она теплая, веселая, щедрая… Всегда так ко всем добра. Как-то ей удалось проникнуть в мое сердце и очаровать меня. Я могу думать только о ней. Она дополняет меня, скрепляет вместе разбитые и треснувшие части моей души.
В других обстоятельствах она бы стала моей.
